Книга За стеной, страница 40 – Валентина Каримова

Она замолчала, а я поняла, что просто лежать в тишине ещё страшнее, чем слушать всё это, и почувствовала облегчение, когда снова услышала желчный голос:

— В общем, Стас мне во всём признался. Сказал, что однолюб и никогда меня не любил. Женился из жалости…

— Я н-не…

— Да-да, хочешь, как обычно, выставить себя несчастной овечкой? — с отвращением перебила Настя. — Я, в отличие от Стаса, давно раскусила твою гнилую натуру. Ещё в школе. Ты из тех, для кого важны лишь они сами, а другие так, люди второго сорта, которые нужны только как средство для достижения целей или удовлетворения своих хотелок. Я пыталась открыть глаза мужу на то, какая ты: рассказала, что для ухода за своей лежачей бабушкой ты наняла худшую в мире сиделку, которую на работе в больнице держали только из жалости. Всему городу было известно, что она запойная. Ещё я знаю, что ты ни разу не посетила в тюрьме своего отца, вычеркнув его из жизни. Знаешь, я думаю, что мир без таких, как ты, стал бы лучше.

Эти слова прозвучали как прямая угроза. Я внутренне сжалась. "Что она собирается сделать? Неужели эта психопатка способна убить меня?! Боже, ведь у неё есть сообщник! Что, если он где-то за пределами моей видимости и только и ждёт её команды?"

— Как же я тебя ненавижу! Ты постоянно портила мне жизнь, вставляла палки в колёса! — прошипела Настя, напоминая мне ядовитую кобру, раздувающую свой капюшон. — Сначала я изо всех сил пыталась сделать так, чтобы Стас меня заметил, потом во всём старалась ему угодить, наступила на горло собственной гордости — похудела до твоего размера, сделала стрижку и окрашивание, как у тебя, потому что видела — ему это нравится, потратила свои лучшие годы на него, а он… он просто вытер об меня ноги и выбросил, когда перед ним снова появилась ты.

Слушать всё это было невыносимо. Я словно находилась в своём персональном аду, где меня обвиняют и обвиняют, не давая права высказаться.

— Стас каким-то образом узнал, что ты изменяешь мужу, и обрадовался, представляешь? Заявил, что раз ты не любишь мужа, у него есть шанс. Ну что за идиот? А я готова была на всё ради него…

Я с удивлением поняла, что сжимаю кулаки, точнее, почувствовала это. Неужели действие препарата кончается, и чувствительность потихоньку возвращается ко мне?

— Ненавижу таких, как ты. Знаешь, до чего ты меня довела? Я — нормальный, безобидный человек — замыслила кое-что ужасное. Ты знаешь, что дочь твоей бывшей няньки — подруга племянницы моего отца? Не знаешь. Через неё я узнала отличную новость, что ты лечилась у Льва Эдуардовича. Представь себе, я тоже у него лечилась. Возможно, ты не помнишь, но была в старших классах история, которую долго обсуждали в нашем городишке — как я пыталась порезать себе вены. Это было из-за Стаса…

Да, точно. Помню эту историю: Настю вовремя обнаружили и успели спасти. Мы потом чурались её, обходили стороной, считая странной, и как раз после этого она перестала появляться в нашей компании.

— Я не знала: что же мне такого придумать, чтобы отвадить от тебя Стаса раз и навсегда? Как ни крути, а получалось, что единственный выход — избавиться от тебя. Насовсем. Оставалось только решить, как это сделать таким образом, чтобы на меня никто не мог и подумать. Как-то раз мне пришла в голову мысль про дневники. Я знала, что Лев Эдуардович любил давать своим подопечным задание заполнять дневники воспоминаниями. Потом аккуратно расспросила Стаса и узнала, что ты продала квартиру бабушки и оставила здесь только старый деревенский дом. У меня почти не было сомнений, где нужно искать дневники, если, конечно, они есть. Как ты, наверно, уже понимаешь: я оказалась права. Прочитав их от корки до корки, я тут же придумала отличный план, как свести тебя с ума, используя квартиру, которую приобрёл Стас за моей спиной. Жить там он пока не мог — квартира была приобретена без ремонта, только в черновой отделке.