Книга Грело. Гаспар де Марсан. Том I, страница 106 – Александр Шевец

Молодой человек пожал плечом.

— Заставить.

— Половину страны?

Тот замялся.

— Король для этого и король.

Гаспар несколько секунд смотрел на него, потом усмехнулся без веселья.

— Прекрасная работа. Особенно если делать её чужими руками.

Парень нахмурился, но в этот момент за соседним столом кто-то выбросил неудачную кость и громко выругался. Спор растворился в общем шуме, а Гаспар решил, что услышал достаточно.

Ближе к полудню улицы стали теснее. Де Марсан пересёк университетский квартал, прошёл мимо двух церквей и возле одной из них услышал фразу, заставившую его замедлить шаг.

— Земной закон не выше закона Божьего, — говорил молодой студент приятелю.

Тот нахмурился.

— Это Сен-Жер сказал?

— Кажется, он.

Гаспар прошёл мимо, но фразу запомнил.

Через десять минут почти ту же мысль повторил торговец книгами, только уже без всякой ссылки на кардинала. Отдельные строки из напечатанного листка начинали жить своей жизнью. Их сокращали, смешивали с настоящими словами Сен-Жера и передавали дальше, уже не помня, кто сказал их первым.

Это беспокоило Гаспара больше самой бумаги.

Возле обители Святого Лазаря собралась толпа. Сначала де Марсан решил, что произошла очередная драка: люди стояли тесно, несколько человек забрались на низкую стену, чтобы видеть поверх голов. Но площадь была неожиданно тихой.

На ступенях обители стоял человек в простой тёмной рясе. Лет сорока, может немного старше, худощавый, с короткими тёмными волосами и лицом, которое трудно было назвать красивым, но легко запомнить. Он не кричал, однако голос уверенно проходил через всю площадь.

— Доминик сегодня раньше начал, — негромко заметил пожилой мужчина рядом с Гаспаром.

Де Марсан повернул голову.

Имя он слышал вчера от Леклера: брат Доминик из обители Святого Лазаря, проповедник значительно резче Сен-Жера и особенно популярный среди молодых ревнителей.

Гаспар остался.

Доминик говорил о Валоне, но совсем не так, как можно было ожидать от человека с подобной репутацией.

— Если человек бросает камень в соседа и говорит, что делает это ради Бога, он лжёт как минимум одному из них, — сказал священник, медленно оглядывая слушателей. — Возможно, обоим.

По толпе прошёл негромкий шум, но Доминик продолжил, не дожидаясь реакции:

— Вера, которую требуется защищать разбитым окном, стоит немного. Так же мало стоит молитва человека, который выходит из храма и проходит мимо голодного ребёнка, потому что слишком занят собственной праведностью.

В первых рядах кто-то опустил взгляд.

Гаспар скрестил руки на груди.

Пока всё это вполне мог бы сказать Сен-Жер. Дальше стало интереснее.

— Государю дано право хранить мир, — продолжил Доминик. — Закон нужен, потому что без закона сильный очень быстро решает, будто его сила и есть правда. Но король может требовать подчинения закону и не может приказать человеку считать истиной то, что тот в собственной совести считает ложью.

Несколько слушателей одобрительно заговорили.

Доминик поднял ладонь.

— И прежде чем кто-нибудь решит, будто я только что дал ему удобное оправдание неповиновению, пусть сначала спросит себя: действительно ли он защищает совесть или просто не любит приказ. Человек удивительно легко объявляет Божьей волей то, что удачно совпало с его собственным гневом.