Книга Грело. Гаспар де Марсан. Том I, страница 253 – Александр Шевец

Анри остановился возле писаря, и Матье не стал повторять всю инструкцию. Он только объяснил, что внутренний караул будет получать имя с отметкой, а разрешения останутся у старшего распорядителя до вечерней сверки.

— Если человек приехал после полудня, но действительно не может ждать? — спросил король.

— Старший посмотрит бумаги. Если уверен — разрешит. Если сомневается, позовёт меня. Если не уверен и я, придётся отвлечь вас.

Грело встал рядом.

— Прекрасно устроено. В конце всё равно виноват государь.

Леклер пожал плечами.

— Поэтому он и государь.

Анри усмехнулся и вернул книгу писарю.

— Хорошо. Посмотрим, как это работает.

Первых людей начали впускать вскоре после этого. Их проводили по одному или небольшими группами до внутреннего зала, но перед королём каждый говорил отдельно. Большинство дел по закону вообще не требовало участия государя; именно поэтому сюда часто добирались те, кто уже несколько раз ходил между судами, казначейскими столами и канцеляриями и в конце концов решил, что проще доехать до Бельрива.

Первым вошёл торговец кожей из пригорода. Он принёс два договора, три расписки и письмо городского сборщика. Дворцовая мастерская получила его товар ещё весной, но деньги не выдали: в договоре и казённой записи фамилия была написана по-разному.

Анри положил бумаги рядом.

— И сколько раз вас отправляли это исправлять?

Торговец признался, что четыре. Сначала неверной сочли расписку, потом договор, а после послали к человеку, который составлял список поставщиков. Тот, как выяснилось, умер ещё прошлой зимой.

Грело повернулся к Морне.

— Этьен, твой любимый размер государственной беды.

Первый министр протянул руку за бумагами и попросил показать расхождение. Проситель ткнул пальцем в одну букву.

— Деньги уже выдавали? — спросил Морне, сравнивая запись с договором.

— Нет, господин. Они так и остались в казне.

Анри несколько секунд смотрел на две почти одинаковые фамилии.

— Значит, товар у нас, деньги у нас, а человек четыре месяца доказывает, как пишется его собственная фамилия.

— Четыре месяца и двенадцать дней, государь.

— Я бы не спорил с человеком, который считает ожидание по дням, — заметил Грело.

Морне передал бумаги секретарю и велел после последней сверки поставки выдать причитающееся, а отдельно выяснить, почему исправление одной буквы потребовало четырёх возвращений. Торговец поклонился так низко, что едва не выронил договоры, и вышел, всё ещё прижимая их к груди.

После него вошёл пожилой землевладелец, желавший, чтобы Анри отменил решение местного суда по спору с племянником. Король выслушал его и спросил, подавал ли тот жалобу в высший суд округа. Старик признался, что нет: он приехал сразу в Бельрив, потому что Анри — король и, по его мнению, должен был иметь возможность закончить спор быстрее.

— Я действительно король, — сказал Анри, отодвигая его бумаги. — Но если начну лично решать каждую тяжбу о земле, у меня не останется времени ни на что другое.

Проситель немедленно возразил, что дело вовсе не о земле в таком простом смысле, и принялся заново объяснять расположение спорной границы. Грело вмешался прежде, чем рассказ вернулся к самому началу.

— Если государь сегодня определит, где проходит ваша межа, завтра сосед приедет просить его решить, кому принадлежит яблоня возле неё.