Книга Дух огненных озер, страница 55 – Артур Гедеон

— Более так нельзя, милостивый государь. Никак нельзя. На таких харчах расползешься за полгода – в борова превратишься, захрюкаешь, не приведи господи.

Он дернул за шнурок рядом с постелью, где-то зазвонил колокольчик, и тотчас к нему явился слуга с кувшином теплой воды и полотенцем через плечо.

— Предусмотрительно, – подходя к умывальне, похвалил того Светозаров. – Что ж, приведем себя в порядок. Теперь только бритву и зубную щетку найти…

И полез в свой походный багаж. Собираться он умел быстро, справедливо говоря: «Волка ноги кормят». Через полчаса он вышел свежий, надушенный дорогим одеколоном, в новой сорочке, аккуратно причесанный. Долгие трудные дороги России научили его самому ухаживать за собой. Не кучера Емельяна же просить было раздеть его перед сном? И тотчас вновь появился слуга и повел его в трапезную терема.

За столом уже сидел и выпивал хозяин, для которого трапеза растягивалась на все сутки. Увидев гостя, купчина расхохотался:

— Ну ты и горазд спать, голубчик! Садись, похмеляйся!

— Это меня твой расстегай прикончил, – отшутился Светозаров. – Зря я на него позарился, да уж больно красив был.

— А теперь устрицами под водочку предлагаю полакомиться, – сказал Ануфрий Данилович. – Они мужское влечение в десять раз повышают! То-то оно главное блюдо любвеобильных французов. Они-то мне и подсказали – сам бы я сроду улиток жрать не стал.

Мужчины ели-пили, болтали о пустяках, но Аполлон Светозаров чувствовал, что все это лишь присказка и что хозяин терема не забыл о вчерашнем обещании – показать чудесный подземный дворец. В этой обители вечного праздника, обжорства и всевозможных наслаждений вечер только еще начинался…

И около полуночи Губин спросил:

— Ну что, готов?

— Увидеть твое чудо света?

— Именно – его.

— Готов, Ануфрий Данилович, самое время.

— Ну тогда идем, родимый.

Они вышли из трапезной и зашагали по коридору, увешанному жанровыми картинами на разные темы: от религиозных до амурных и застольных. Затем Губин открыл перед гостем еще пару дверей, и они оказались в небольшой комнате. А вот третья дверь вывела их в каменную шахту, откуда шел вниз выложенный камнем вертикальный колодец в два этажа. По винтовой лестнице они потопали вниз, причем самому Губину это продвижение доставляло дискомфорт, так он разросся в размерах.

— Надо было мне, дураку, пошире лестницу заказывать, а я вот промахнулся, – посетовал Губин, – ну так я тогда и сам потоньше был. Разве мог подумать, что так вот бесстыдно разожрусь? – рассмеялся он. – Да уж больно жизнь пошла сытная и веселая, как тут упустить моменты? А теперь боками перила задеваю, а в дверь прохожу – косяки трещат.

Они спустились в небольшой холл с четырьмя абсолютно похожими друг на друга высокими дверями – отличались только рисунком витража в арочной фрамуге.

— Налево пойдешь – смерть найдешь, – пошутил Светозаров, – направо пойдешь…

— Вот направо ходить я точно не советую, – усмехнулся Губин. – Нам – прямо. Они подошли к дверям, за которыми были слышны не просто голоса, а нестройный их гул, веселый смех, в том числе и заливистый женский. Так не смеялись ни женщины высшего света, ни полусвета. Так смеялись женщины особого толка, позволявшие себе чересчур многое и не стыдившиеся этого. Там играла скрипка и звучало фортепиано. Пробки из-под шампанского одна за другой вылетали с приглушенными хлопками. И вновь восторженно звучали голоса мужчин и женщин.