Книга Дух огненных озер, страница 73 – Артур Гедеон

— Тоже верно, – согласился Долгополов.

— Ну что, к столу? – откупорив бутылку коньяка, спросил Крымов. – Я так, например, проголодался.

— Да, вначале ужин, а потом научные изыскания, – поддержал его Антон Антонович. – Не возражаете, Юрий Вениаминович?

— Ни в коем случае. Но хочу сказать, читка рукописи займет у вас часов пять-шесть. Не страшно. Для меня есть спальня, – он кивнул на закрытую дверь, – а у вас диван и кресла в гостиной. Увлекательные мемуары я вам гарантирую.

— Но вначале выпьем за знакомство, – предложил Долгополов. – Кажется, время ускоряется и события все теснее прессуются друг с другом. К столу!

После четвертой рюмки Пастушков уже с удовольствием и взахлеб рассказывал о себе, как он, студент библиотечного факультета Ленинградского института культуры, однажды на практике откопал старинную рукопись в библиотеке на Васильевском острове, и вот она-то изменила всю его жизнь. Так и пошел он по следам этой рукописи – приехал в Царев, рылся в архивах, затем перебрался на окраину области, в Сарайск, и тут продолжил изыскания. Встречался с людьми, которые так или иначе были причастны к сносу остатков губинского терема. Тыкался во все углы и дыры – буквально. Отчаивался, бросал свое хобби на годы. Был женат, увы – неудачно. И опять возвращался к работе, к своим поискам, только это и выручало.

— И нигде я не нашел ни единого упоминания о том, что подземный дворец, эта пещера Аладдина, была бы открыта советскими учеными и археологами. Вот так, коллеги! – Он энергично водил, как волшебной палочкой, пластмассовой вилкой с криво нанизанным на нее корнишоном. – Это была бы сенсация! И о ней бы точно растрезвонили по всему ученому миру.

— Даже не сомневаюсь в этом, – кивал Долгополов, дирижируя точно такой же пластмассовой вилкой, но с бледно-розовым шампиньоном. – Да во всех научных журналах написали бы об этом!

— Экскурсии бы водили!

— Поддерживаю!

Крымов озадаченно смотрел на них, решая, у кого первого сорвется закуска и куда она полетит. Он даже сделал молчаливую ставку на бледный и скользкий шампиньон Долгополова.

— Вы бы уже закусили, господа, – наконец не выдержал сыщик.

— Да-с, – кивнул Антон Антонович и отправил шампиньон в рот.

— Благодарю, – тоже ответил с кивком Пастушков и отправил в свой рот крепкий, изумрудного цвета корнишон.

Два старика взялись жевать, но пауза была недолгой. Первым вспыхнул Пастушков.

— А рассказать историкам и властям о том, что под детским садом может быть целый дворец бывшего знаменитого мироеда, я просто опасался. Обобью пороги, всем надоем. Скажут – сумасшедший. А если меня и послушают, и найдут подземный дворец, то все равно отодвинут и забудут, а пользоваться моей находкой будут другие. Я бы тогда язву себе нажил и с горя помер. Нет уж! Может быть, я поступил эгоистично, – он пожал плечами, – но уж как поступил, так поступил.

— Нормально ты поступил, Юрий, – кивнул Антон Антонович, в котором уже чуть-чуть бродил хмель. – Не кори себя. Эти советские ребята, у которых все общее было, быстро бы растащили все по своим карманам. И хрен бы мы нашли фарфорового амура, которого ты сегодня видел, да и портрет красотки Савойской в том числе.

— А потом я узнал, что в те годы, когда я только учился в своей питерской школе, в Синий бор прямо с Лубянки была совершена экспедиция КГБ. Что с местного старинного кладбища, как раз через усыпальницу Губина, они попали в какие-то подземные переходы. Что комитетчики открыли там что-то ужасное, аномальное, и несколько человек из этой экспедиции погибли, буквально сгорели. Выжил только один человек – офицер КГБ, их командир, он-то и рассказал страшные небылицы… Чему вы улыбаетесь, Антон Антонович?