Книга Холмс. Гарольд Холмс, страница 98 – Miledit

— Ты кто? — мрачно спросило привидение. — Это женский туалет! Мальчикам вход запрещен! Ты вообще хоть что-то про этикет слышал? Хотя нет, не так. Это не женский туалет, это мой туалет! Никому нельзя здесь быть, это мое место!

— Гарольд Холмс. Первый курс Рейвенкло, — представился Холмс, не сдвинувшись с места. Он говорил ровно и абсолютно безэмоционально. — Ты Миртл, как я полагаю. Та самая, которую все обижают.

— Да! — призрак подлетел ближе, и Гарольд наконец увидел Плаксу во всей ее красе: полноватая девочка-подросток в очках с толстыми линзами, бесформенном сером платье, выглядывающим из-под распахнутой мантии, и с выражением хронической, прямо-таки вселенской обиды на лице. — Все меня обижают! Никто не хочет со мной разговаривать! Даже другие призраки! А ты чего пришел? Тоже будешь обижать? Бросаться в меня туалетной бумагой? Смеяться?

— Нет. Не поверишь, но я как раз-таки пришел просто поговорить с тобой. Вот прямо очень хочу.

Миртл на секунду замерла, ее лицо исказилось в попытке обработать нестандартный запрос.

— Да ну? Откуда ты, говоришь? Рейвенкло? Что, самый умный? Маленький противный ученый мальчик?

— Можно и так сказать, — Холмс чуть наклонил голову, оценивая призрака.

Судя по платью, умерла лет пятьдесят назад. Ну или у нее были проблемы с чувством стиля. Осанка сутулая — признак неуверенности и привычки прятаться. Голос… Модуляции указывают на частые истерики, но в моменте способна к связной речи, если затронуть нужную тему.

— И что тебе надо? Не думай, что обвел меня вокруг пальца! Вам всем всегда что-то от меня нужно! Никто не приходит просто так. Никто не интересуется, как я себя чувствую? Никто! Никому не интересны мои переживания! Всем плевать, как я умерла, например. А ведь это была ужасная, ужасная смерть…

«Типично. Зацикленность на себе. Эмоциональный срез: обида, жалость к себе, потребность во внимании. Будем использовать это как рычаги».

— Мне интересны твои чувства, — сказал Холмс и даже кивнул для убедительности. — Очень интересны.

Миртл замерла, подозрительно прищурившись.

— Правда? Ты… правда хочешь послушать про меня?

— Конечно. Расскажи, например, как ты стала привидением?

Плакса нахмурилась, ее призрачные брови сошлись на переносице.

— Как стала? Умерла — и стала. Все просто. Сидела тут, в кабинке, плакала. Оливия меня довела. Сказала, что я уродина, и что в очках я похожа на рыбу. Я плакала, плакала, а потом услышала, что в туалет зашел какой-то мальчишка. Ну, мне так показалось, во всяком случае. Я хотела выйти и сказать ему, чтобы проваливал, но когда я открыла дверь кабинки, я увидела только глаза! Два огромных желтых глаза! И все! А потом я уже тут была. Висела над унитазом и смотрела на свое тело. Ужасно, да? Ты когда-нибудь видел свое мертвое тело?

— Нет, — спокойно ответил Гарольд. — Этого опыта мне пока не довелось приобрести. Но ты продолжай. Ты сказала «все», а потом «уже тут была». Что же произошло между?

— Между? — задумалась Миртл. — Я… не знаю. Помню, что все плыло, а меня куда-то тянуло. Вверх? Вниз? Еще свет какой-то был, но такой, знаешь, далекий… И у меня в голове все перемешалось: обида на Оливию, любопытство, — что это было? — страх, что я сейчас умру, нежелание уходить… А потом мне интересно стало: хоть кому-то есть до меня дело? Расстроится ли хоть кто-нибудь, если я умру? А потом — хлоп! — и я здесь. Вишу, — она всхлипнула.