Книга Записки расхитителя гробниц. Том 1, страница 105 – Наньпай Саньшу

Идея показалась мне очень разумной. Изначально я приехал сюда с туристическими целями, так какого демона должен играть в конспирацию? Я все-таки не в «Секретных материалах» каких-нибудь. И вообще, сомневаться я уже не имею права: не страшно, если меня выпрут из отеля как злостного неплательщика, но если Паньцзы останется без лечения, это будет хуже некуда. Надо торопиться, пока не стемнело.

Я вышел в холл и поинтересовался у администратора за стойкой, где у них тут рынок антиквариата. Администратор, горя желанием помочь, спустился со мной на улицу и помог вызвать такси. Сев в машину, я велел таксисту везти меня туда, где побольше антикварных магазинов, и тот, угукнув, доставил меня к рынку Инсюншань. С первого взгляда я понял: местечко специфическое.

Всю дорогу я слушал безудержную болтовню таксиста об этом рынке. Он назвал его довольно крупным скоплением продавцов антиквариата и каллиграфических свитков, сказал, что народу там много, торговля идет шумно и бойко, но большинство товаров – подделки. Если нечем заняться, вполне можно просто прогуляться, поболтать с владельцами лавок, попускать им пыль в глаза – они такое любят.

С тяжеленным нефритовым чехлом в рюкзаке я вылез из машины и пошел искать какую-нибудь лавку покрупнее. Такая вещь не каждому по карману, а у больших магазинов наверняка есть контакты серьезных, обеспеченных клиентов. Можно предложить хозяину выступить посредником и отстегнуть процента два от сделки, хватит с него. Я в таком мастак, меня никому не обдурить. На обратном пути мы с дядей обсуждали цену чехла, и он сказал, что не меньше миллиона, но есть нюансы. Во-первых, на такую дорогую вещь очень сложно найти покупателя – разве что объявится какой-нибудь иностранец. Во-вторых, эта штука слишком большая, а крупногабаритный товар продать всегда сложнее, чем мелочовку. По дядиным прикидкам, если нефритовым чехлом кто-то все-таки заинтересуется, он согласится на цену примерно в восемьсот тысяч.

Когда я повторил про себя дядины слова, то получил заряд уверенности и двинулся вперед по улице, глазея по сторонам. Я едва успел пройти пару шагов, когда в глаза бросилась бронзовая курильница, стоявшая на витрине одной из лавок. Крышка курильницы была украшена резными изображениями людей. Взглянув на них, я невольно вздрогнул: у всех этих людей были круглые выпяченные животы, прямо как на тех росписях в подводной гробнице, о которых рассказывал третий дядя. Когда я опустил голову, чтобы получше рассмотреть курильницу, из дверей вышел владелец и воскликнул:

— О-хо-хо, а у вас глаз наметан! Это единственная стоящая вещь в моей лавке!

По его акценту я сразу понял, что он родом из Пекина.

— А что тут наверху изображено? – спросил я. – Выглядит как-то странно. Судя по виду, она откуда-то с Хайнаня, верно?

Хозяин мгновенно изменился в лице и поспешил пригласить меня в свою лавку со словами:

— Сегодня ко мне заглянул настоящий знаток! Эта вещь лежит у меня в лавке уже много лет, но вы первый, кто сумел разглядеть ее суть! Да, она и правда с Хайнаня.

Лесть была обязательным атрибутом торговли антиквариатом. По его лицу я никак не мог понять, говорит ли он искренне или же просто хочет всучить мне эту курильницу. Информации у меня на руках кот наплакал, и, продолжи я корчить из себя профессионала, меня быстро раскусят, поэтому я ответил: