Книга Записки расхитителя гробниц. Том 1, страница 203 – Наньпай Саньшу

Толстяка здорово удивило ее поведение, и он сказал:

— Странно как-то, я ее сейчас таким дерьмом поливал, а она вообще не реагирует. Обычно она уже после парочки вяков отвешивала мне пинка.

— А ты, когда валил ее на пол, точно не переборщил? – уточнил я, вспомнив, какая тяжелая у него рука. – Смотри, она и слова сказать не может. Наверняка ты слишком сильно ее приложил, вот она и ошалела слегка.

— Не говори ерунды, – раздраженно откликнулся Толстяк, – разве стал бы я так с женщиной обходиться? Да я только легонько ноги ей прижал, даже следов не осталось. Не веришь – можешь у Братца спросить.

Молчун велел нам не шуметь и произнес:

— Не беспокойтесь, она цела, просто не в ясном уме. Наверное, пережила какое-то сильное потрясение.

Он помахал рукой у девушки перед лицом, потом пощелкал пальцами, но она по-прежнему никак не отреагировала.

Толстяк озадаченно поскреб в затылке и предположил:

— Может, бабенку что-то сильно напугало и она от страха рассудок потеряла?

— Она сама страшная и очень сильная, прекрасно владеет боевыми приемами. Все мы видели, на что она способна, – возразил я. – Разве такая могла обезуметь от ужаса? Ни в коем случае не дайте ей себя обмануть. Может, она просто притворяется.

После моих слов Толстяк тоже взглянул на девушку с подозрением:

— Ты прав, на свете нет сердца коварнее женского, нам бы надо поостеречься. Давайте надаем ей пощечин и посмотрим, как отреагирует? Она же у нас такая сильная и независимая. Узнаем, останется ли она после парочки оплеух такой же смелой и дерзкой добродетельной мученицей…

Я понял, что пора прервать этот поток, и рявкнул:

— Хорош уже! Шпионских фильмов пересмотрел, что ли? Хватит корчить из себя гоминьдановского разведчика^[88] на задании! Взгляни на нее. У тебя что, рука поднимется?

Толстяк поднял свою крупную ладонь и чисто символически похлопал А-Нин по лицу. Поняв, что рука и правда не поднимется, он беспомощно произнес:

— Ну да, не смогу я женщину ударить. И что предлагаешь?

Я не так долго ее знал и не мог понять наверняка, притворяется она или нет, поэтому ответил:

— Такие дела необдуманно не решаются. Думаю, надо сперва ее связать, а как выберемся, тогда и посмотрим. Наверное, просто сообщим в полицию, пусть они и разбираются.

— Ты идиот или притворяешься? – рассвирепел Толстяк. – Мы – троица расхитителей гробниц, ты вообще понимаешь, что это значит? Какая, к этой самой матери, полиция, башкой стукнулся?

Тут я по-настоящему растерялся. Мне захотелось самому себе врезать. И почему мои мозги до сих пор не встали на место? Неужели я серьезно до сих пор считаю себя простым владельцем антикварной лавки?

— Несколько прошлых спусков в гробницы так тяжело мне дались, что я продолжал считать себя добропорядочным гражданином, – поспешно попытался оправдаться я. – Привык, что в затруднительных ситуациях надо звонить в полицию, вот и сболтнул сгоряча. Сделаем вид, что я сказал полную чушь, и забудем, что-нибудь другое придумаю.

Толстяк только отмахнулся:

— Ну хватит, вижу, дельных идей у тебя все равно нет. Лучше послушаем, что Братец скажет, а то на тебя надеяться бесполезно.

Он окончательно вывел меня из себя, но я сдержался и тоже перевел взгляд на Молчуна. Тот как раз успел посветить А-Нин в глаза фонариком. Видя, что мы смотрим на него, он сказал: