Книга Записки расхитителя гробниц. Том 1, страница 204 – Наньпай Саньшу

— Не спорьте. Ее зрачки неподвижны и реагируют на свет очень медленно. Это уже не просто потрясение на почве страха – все еще серьезнее, чем мы думали. Она не притворяется.

Подметив, как уверенно он это сказал, я подумал, что причин сомневаться нет, и спросил:

— Можно ли как-то понять, что именно с ней произошло?

Молчун покачал головой:

— Я в этом не разбираюсь, просто запомнил, что говорили врачи во время моего собственного обследования. Больше ничего сказать не смогу. Надо обращаться в специализированный госпиталь.

Я невольно вздохнул, припомнив, какой живой и веселой была эта девушка раньше, и подытожил:

— Ладно, раз разобраться в произошедшем сразу не получится, давайте не будем углубляться в бесполезные размышления, лучше сначала вынесем ее из тоннеля.

Мое предложение не встретило возражений и было принято единогласно. Толстяк сказал Молчуну:

— Давайте так и сделаем, хватит копаться, а то место больно жуткое. Быстренько осмотримся и, если не найдем ничего интересного, сразу же пойдем к выходу.

Я уже успел забыть, где именно мы находились, но фраза Толстяка вернула меня к реальности. По коже прокатилась волна ледяного ужаса, и мне захотелось немедленно бежать прочь. Но, поскольку Молчун с Толстяком преследовали какие-то цели и настаивали на осмотре окрестностей, я не стал ничего говорить и заставил себя согласно кивнуть.

Толстяк тут же развернулся и направил луч фонаря в глубь коридора. Я устремил взгляд в ту же сторону и понял, что проход не такой уж и длинный – он кончался всего через несколько десятков шагов, но мощности фонарика хватало лишь на то, чтобы разглядеть примерные очертания.

Я не знал, было ли что-то в конце коридора, да и зрение у меня было хуже, чем у Толстяка, поэтому просто надеялся, что он ничего там не увидит и мы поскорее отсюда уйдем. Я больше и минуты бы не вытерпел в подобном месте.

Но Толстяк, приглядевшись, вдруг нахмурился, словно все-таки что-то заметил. Я попытался понять, что именно, но мне ничего не было видно.

— Ребятки, гляньте-ка туда, вглубь, – негромко произнес Толстяк. – Это что, дерево?

— Э?.. – недоверчиво воскликнул я. – Откуда в гробнице возьмется дерево? Сюда же вообще свет не проникает, и поливать его некому. Если бы тут и впрямь росло дерево, оно давно бы сгнило.

Толстяк еще долго смотрел вдаль, сам, видимо, не вполне уверенный, но все равно настойчиво ткнул пальцем и настоял, чтобы я тоже пригляделся. Ничего не поделаешь – пришлось сделать, как он просил. Мне, однако, и правда было плохо видно. У меня едва глаза не вывалились, но все, что я увидел, – какие-то смутные очертания похожей на ветку штуки. Выглядела она как-то знакомо, но я никак не мог вспомнить, что именно могло быть на это похоже.

— Я плохо отсюда вижу, – сказал я Толстяку, – но точно могу сказать, что это не дерево.

Толстяк, продолжая светить в ту сторону, упрямо возразил:

— А мне кажется, что очень похоже на дерево. Смотри: еще и блестит, как золотое. Если не веришь, может, сходим и проверим?

Я насквозь видел всю его меркантильную душонку и гневно вскричал:

— Не думай, будто я не понимаю, чего ты на самом деле хочешь! Даже если там окажется золотое дерево, думаешь, сможешь его унести?

— Смогу или нет, станет ясно после того, как я на него посмотрю, – огрызнулся Толстяк, недовольный тем, что я разгадал его замыслы. – А может, там поблизости и мелкие кусочки валяются. Слушай, если бы сюда вообще не заходили, я бы еще понял, но, раз мы уже тут и заметили славную вещичку, во что бы то ни стало должны пойти глянуть! И вообще, мы стоим в самой середине тоннеля, и, будь тут что-то опасное, мы бы уже давно об этом узнали, да?