Онлайн книга «Взгляд из-подо льда»
|
А думал он всегда. Он вспоминал Адриану, воспоминания вызывали нежность в его душе, приятное щекотание по телу, внутри все смягчалось. Ладони становились влажными. Он много думал о том, что, скорее всего, она ненавидит его за исчезновение. Но он знал, что она ждет и по-прежнему любит. Думал, представлял, как бы сильно он обнял ее, увидев. Мечтал, возвращаясь с учебы, застать ее ждущей дома. По ночам она снилась ему, ее взгляд, голос, волосы, талия, все это он видел как наяву. Порой мысли были уже настолько навязчивыми, что он просил: «Адриана, дай мне побыть одному». Будто она сама приходила к нему в мысли. Также Эван думал о маме. Он вспоминал ее ласковой, доброй, смеющейся. Но что бы он ни вспоминал, какой бы момент из детства ему ни приходил в голову, это заканчивалось пеленой перед глазами темно-вишневого цвета. И в нос ударял запах. После того дня, оказавшегося для Эвана самым страшным, он помнил этот запах и боялся, что никогда не забудет. Такой тяжелый, железистый, он вызывал внутри мучительные ощущения. Как по цепочке, мысли, воспоминания охватывали его. Между пальцев появлялась липкость, приходило чувство тошноты, кишки начинали переворачиваться, будто их полощут в тазу. Отец тоже был в мыслях Эвана. Но это была всегда одна и та же картинка, мимолетная, с которой легко переключиться. Ему виделось, будто он маленьким мальчиком идет по их прежней, ухоженной мамой лужайке. На нем кремовые носочки и бежевые сандалики. Он смотрит под ноги, чтобы не запнуться и не упасть, не испачкать шортики цвета хаки, которые мама надевала на него всегда с белой рубашкой-поло, когда брала его в город и хотела, чтобы Эван хорошо выглядел. Он поднимается по ступенькам на веранду, ведущую к дому. Тщательно обтерев ноги о коврик, обхватив ручку двумя руками, он медленно начинает поворачивать ее, чтобы тихо войти, никому не помешав. И, делая первый шаг на цыпочках за порог дома, слышит скрип пола. Он поднимает испуганно глаза, а перед ним отец, сидящий в кресле. Его лицо заслонено газетой, в руке трубка, ноги скрещены, одна на другой. И тут он опускает газету, сердитые глаза упираются в Эвана, нога, лежащая сверху, начинает качаться в такт большим настенным часам. Тик-так, тик-так. Такой жуткий образ отца, вечно сердитый и недовольный оттого, что ему все мешают, жил у Эвана в голове. * * * Однажды на адрес Джона пришло письмо от его бывшей няни из приюта. Эван читал его, и у него в голове возникло странное чувство. Будто где-то там, вдалеке, по прошествии стольких лет, его любят и помнят. В письме с неподдельной заботой и любовью спрашивалось о том, как проходят учебные дни, не болеет ли он и надевает ли шапку. Письмо сначала долгое время оставалось без ответа, но вскоре ответ был написан: «Спасибо, со мной все в порядке. Не болею». * * * Эван не обладал большим количеством денег. В его распоряжении была сумма, доставшаяся ему при выписке из больницы. Эти деньги были «святыми», как он назвал их в своей голове, доставшимися ему от неравнодушных людей, жертвующих в адрес того самого девятилетнего Эвана Кенига, пережившего убийство матери и смерть отца. В самом начале суммы были значительные и поступали достаточно часто, но с годами и частота, и размер пожертвований стали уменьшаться, но все же изредка поступали. Счет был открыт благодаря той самой сотруднице Югендамта, которая могла изменить судьбу мальчика, когда это еще было возможно, но лишь повлияла на нее в меньшей степени. |