Книга Взгляд из-подо льда, страница 103 – Наталия Коротаева

Как сироте Эвану при выписке из больницы полагались немалые льготы в виде получения жилья, поступления в высшее учебное заведение, стипендии, но ему не повезло оказаться в той самой гнилой больнице, в которой для столь незначительного по весомости пациента никакого содействия оказываться и не планировалось, а его самовольный уход в день официальной выписки сочли за счастье. Никаких объяснений и оправданий, сам ушел, ну и скатертью дорога.

— Мы свое дело сделали, – заключил главный врач больницы Шарите на утреннем консилиуме своим подчиненным, сидя в лощеном кабинете и упираясь упитанным брюхом в край стола.

Больнице всегда были важны те, за кем кто-то стоял, а сироты из-за собственной неосведомленности оставались за бортом этой праздной жизни и были вынуждены карабкаться дальше сами. Бесстрашие и чувство безнаказанности руководства было прикрыто людьми, умеющими работать с бумагами, и покровителями из высших слоев, кому такая больница была нужна.

Преодолев полпути на автобусе, они сидели в душной привокзальной домушке на почти заброшенной и забытой всеми станции в двухстах милях от Мюнхена. На улице невыносимо пекло, убогое здание являлось единственным местом, куда можно было спрятаться от наступившего раннего зноя. В помещении стояла духота, воздуха не хватало, Адриана сидела с опущенными ресницами, почти касающимися нижних век, и часто зевала. Все здание кишело мухами, они садились Эвану и Адриане на ноги, плечи, руки, запутывались в ее волосах. Она почти не реагировала, долгая дорога по жаре утомила ее до изнеможения. Эван, напротив, вздрагивал.

— Божьи твари, – фыркал он.

Прошел час. Совершенно обезумев от нарастающего раздражения, он вскочил и направился к окну. Убегать от мух на улицу и выходить под палящее солнце он не собирался, но резкий рывок от подъема и устремления к окну ненадолго избавил от назойливых насекомых.

Поднявшаяся пыль закружилась в воздухе. У окна луч яркого солнца ударил Эвану в лицо, глаза заслезились, в носу защекотало, резко захотелось чихнуть. Непроизвольно вдохнув, Эван заметил залетевшую в рот муху.

— Поганые мухи! – закричал он, отплевываясь, разгоняя воздух вокруг себя.

— Эван, поезд, – вытянувшись и приобретя былую стать, произнесла Адриана.

К перрону и вправду не спеша подходил поезд.

* * *

Обретя друг друга снова, Адриана и Эван ощущали себя выбравшимися на сушу после долгого погружения. Бешеное хватание воздуха выражалось в молниеносном принятии решений, а потребность друг в друге была похожа на спасение после кораблекрушения. Но это было что-то абсолютно иное, прежнего обожания уже не наблюдалось. Это было больше похоже на то, будто двух людей выбросили на необитаемом острове, а единственное условие выбраться живыми – это держаться друг друга.

Эван ходил на учебу, ей же заняться было абсолютно нечем. Зная, что ее ищут, Эван постоянно твердил о безопасности и о том, что они должны быть очень аккуратны. Они редко выходили на улицу, а если и выходили, то либо слишком рано, когда людей еще было немного, либо уже очень поздно, когда все разбредались по домам.

Адриана спрашивала:

— Эван, почему мы всегда скрываемся, мы уже взрослые люди. Неужели нельзя не прятаться, а позвонить родителям и сказать, где мы, чтобы они не беспокоились?!