Книга Взгляд из-подо льда, страница 79 – Наталия Коротаева

Волна звонков семье Мерч вернулась. Звонили родственники, друзья, знакомые, часто под видом знакомых оказывались сообразительные журналисты, рассчитывающие на то, что безобидная, придуманная история, вроде такой: «Привет, мы были несколько лет назад вместе в Баден-Баден на скачках, ставили еще на одного и того же скакуна, но ты, скорее всего, меня и не помнишь. Вот услышал, старик, что беда у тебя случилась, решил позвонить. Что же случилось с твоей дочерью?» – вызовет доверие. Но семья Мерч была уже закаленная, поэтому на такие уловки не велась, отчего большинство таких реплик даже не дослушивались, не взирая на культуру хорошего тона. Иногда домашний телефон отключался на весь день.

Юлию завалили сообщениями в социальных сетях и звонками знакомые с вопросом о том, не тот ли это самый Эван Кениг, на поиски которого она недавно бросала клич. Она старалась эту тему не обсуждать и, вернувшись в Москву, полностью погрузилась в работу.

В Германии ощущался некий спад интереса к сложившейся ситуации. Люди стали забывать то ли от отсутствия каких-либо новых новостей, то ли потому, что с самого начала не были заинтересованы произошедшим по-настоящему. Многие были равнодушны к семье Мерч как к политикам, интеллигенции с достатком и репутацией, которые наконец пошатнулись, будто справедливость обратила внимание на то, что не все же коту в масле кататься. А вот если бы горе случилось в соседнем доме, где все равны, у ключника или столяра, тогда бы все сразу же прониклись сочувствием к чужому несчастью.

Полиция не понимала того, что происходит. Вызванный совместными силами полиции, семьи Адрианы и журналистами ошеломительный ажиотаж не дал никаких результатов. Полиция тщательно следила за всем, что происходило в различных городах страны, отслеживала бывалых преступников, находящихся на свободе, контролировала больницы, морги, известные им пристанища бедолаг, вокзалы, аэропорты, припортовые города и сами порты, исходя из огромного количества выдвинутых ими версий произошедшего. Поиски велись во всех слоях, но все было безрезультатно. Информация извне, от свидетелей, очевидцев, просто людей, которые могли что-то вспомнить, видя новостные каналы и слыша ажиотаж вокруг трех имен – Джон, Адриана и Эван, была на нуле.

Джон Рихтер, Адриана Мерч и Эван Кениг будто провалились сквозь землю.

Детство Эвана прошло в пригороде Кельна, в маленьком городке Брюль с небольшим населением, от чего город казался уютным, а люди, живущие в нем, дружелюбными. Но в сезон Брюль становился шумным из-за большого количества туристов, желающих посмотреть на дворец Аугустусбург и охотничий замок, возведенные в восемнадцатом веке.

Детские воспоминания считаются трепетными и милыми, но Эван невольно морщился и вздрагивал, когда в памяти возникали эпизоды из детства.

Он был единственным ребенком в семье, но все равно часто оставался один со своими чувствами, без поддержки, похвалы, защиты и заботы, ему не хватало любви родителей, они были очень увлечены друг другом. И не то чтобы между ними была безумная любовь, наоборот, в доме постоянно гремели крики и брань отца Эвана из-за его ревности к матери. Супруги из сладостных объятий, признаний в любви погружались в разочарование друг другом, нарастало напряжение из-за ребенка, к которому муж ревновал свою жену. Все шло по кругу. Агрессия скапливалась и превращалась со стороны мужчины в акт насилия в виде оскорблений, унижений, он выгонял жену с ребенком на улицу и винил ее в том, что они сами его до этого довели. А затем все отрицалось, до извинений старший Кениг редко снисходил, но отшутиться, поклясться, что такого больше не повторится, было его обыкновением.