Онлайн книга «Фоллаут: Московский Гамбит»
|
К вечеру следующего дня они добрались до условленного места — заброшенного коллектора теплотрассы, в паре километров от «Маяковской». Это было одно из стандартных мест встречи для разведывательных групп станции. Седой, оставив Давыдова в относительно безопасном укрытии под бетонной плитой, выбрался на поверхность и внимательно осмотрелся. Тишина. Только ветер шелестел в сухих ветвях деревьев да где-то вдалеке выл одинокий мутировавший пес. Он достал свой «Луч-2077». Батарея почти полностью разрядилась, экран едва светился. Но на то, чтобы подать сигнал, заряда должно было хватить. Он направил прибор в сторону, где, по его расчетам, должен был находиться один из наблюдательных постов «Маяковской», и трижды коротко, потом дважды длинно и снова трижды коротко нажал на кнопку фонаря — условный сигнал, означавший «Свои. Возвращаюсь с «грузом». Требуется помощь». И началось томительное ожидание. Минуты тянулись, как часы. Седой сидел, прижавшись спиной к холодному бетону, и напряженно вглядывался в темноту. А что, если его сигнал не заметили? Что, если на «Маяковской» что-то случилось за время их отсутствия? Ведь генератор был на последнем издыхании еще тогда, когда они уходили. Что, если Анклав как-то прознал про их станцию и нагрянул туда? От этих мыслей у него холодело внутри. Неужели все было зря? Жертва Рыжего, все эти нечеловеческие усилия, весь этот ад, через который они прошли… Он посмотрел на Давыдова. Тот лежал без движения, его дыхание было слабым и прерывистым. Если помощь не придет в ближайшее время, профессор мог и не дотянуть. Седой снова и снова вглядывался в темноту, пытаясь различить хоть какой-то ответный сигнал, хоть какое-то движение. Тишина. Только ветер и его собственное учащенное сердцебиение. Отчаяние начало подкрадываться к нему липкими, холодными щупальцами. И вдруг… он увидел это! Далеко, на холме, там, где по его расчетам должен был находиться замаскированный НП «Маяковской», трижды коротко мигнул огонек! Ответный сигнал! Их заметили! Их ждут! Седой почувствовал, как к горлу подкатывает тугой комок, а глаза предательски щиплет. Он не плакал уже много лет, с тех самых пор, как… Впрочем, это уже не важно. Сейчас он был просто рад. Безумно, отчаянно рад. «Профессор! — он потряс Давыдова за плечо. — Нас заметили! Помощь идет!» Давыдов открыл глаза, и в них на мгновение промелькнула искра сознания. Он попытался улыбнуться, но получилась лишь слабая, жалкая гримаса. Еще через полчаса ожидания, которые показались Седому вечностью, из темноты показались три фигуры. Они двигались осторожно, но уверенно. Седой узнал их — это были бойцы из его охранного отряда: Митька, Гриша и… Борода. Сам Борода! Это означало, что на станции все в порядке, раз он смог оставить свой пост и пойти им навстречу. «Седой! Брат! Живой!» — Борода, увидев его, бросился к нему и крепко, по-медвежьи, обнял. От него пахло дымом, махоркой и чем-то еще, таким родным и знакомым — запахом «Маяковской». «Живой, Степан, живой, — Седой тоже обнял его, чувствуя, как уходит напряжение последних дней. — И не один. Вот, принимайте «груз». Профессор Давыдов. Еле дотащил.» Борода и ребята с уважением посмотрели на изможденного гуля, которого Седой осторожно поддерживал. «Так это он и есть… тот самый… — Митька присвистнул. — А мы уж и не надеялись…» |