Книга Охота на наследницу, страница 32 – Холли Рене

В туннели я заходила всего несколько раз. В первый раз – с мамой. Тогда я не понимала паники в ее голосе и дрожания ее рук, когда она вела меня по тускло освещенным коридорам – вела, пока мы не добрались до двери, ведущей за пределы дворца. Я была тогда мала, слишком мала, но путь этот я не забыла. Не могла позволить себе забыть.

Пламя ужаса, раздутое ее паникой, выжгло эту дорогу в моем сознании, оставив неизгладимый шрам.

Потом я ходила туда с отцом и его людьми. И я все еще слышу эхо криков, мечущееся среди сырых стен. Отец верил, что обучает меня, готовит к тому, чтобы я стала королевой, не знающей ни милосердия, ни сочувствия, ни жалости. Королевой, которая будет брать у своего народа то, что ей нужно, не брезгуя никакими средствами.

Но все, что он сделал, это научил меня выживать в мире тьмы и жестокости.

Скрепя сердце, я поддалась неумолимой тоске, вечно преследующей меня. Тоске о маме, о ее теплых руках, мягком голосе, успокаивающих словах, которыми она всегда могла облегчить мою боль.

Как бы мне хотелось, чтобы она все еще была со мной.

Я тосковала по тем дням, когда верила, что отец любит ее, любит меня.

Но чем яснее он понимал мое бессилие, тем тяжелее ему становилось – и он медленно превращался в кого-то другого. Он отдалился от мамы, отдалился от меня, и она стала моим единственным щитом от его жестокости.

Но потом она умерла, и щита не стало, и ничто больше не заслоняло меня от его неуклонно нарастающей злобы.

Ее смерть унесла шанс получить другого наследника, и горечь и гнев поглотили отца. Казалось, какую-то его часть зарыли в землю вместе с мамой.

Она украла у него этот шанс, унесла нерожденного наследника с собой в могилу, а заодно бросила тень на все королевство, и тень эта легла на все и всех на ее пути.

Но, несмотря на то, что я не была наследником мужского пола, которого все желали, наследником, который обладал бы силой, моя мама все равно любила меня.

Я рассеянно подумала, что бы она сделала, если бы была жива. Забрала бы меня и бежала из королевства? Или осталась бы рядом с ним, беспомощно наблюдая, как он погружается во тьму?

Так или иначе, я никогда не смогла бы остаться и стать такой, какой он хотел меня видеть. Это означало бы полностью утратить себя, превратиться в пустую оболочку.

Он и так слишком многое у меня отнял, и я не позволю ему забрать у меня еще больше.

Ни ему, ни проклятому восстанию, которое предпочтет видеть меня мертвой.

Я – бессильная девушка в жестокой игре, затеянной могучими мужчинами. Они расчетливо передвигают фигуры, и я не могу взять над ними верх.

Все, что я могу, – бежать.

Я крепко зажмурилась, моля богов даровать мне хотя бы пару часов сна. Усталость вдавливала меня в землю, грозя раздробить кости, и мысль о восходе наполняла меня ужасом.

Мы слишком рисковали, остановившись тут на ночь. И Эйран, и я понимали это, но мы также знали, что я не могу идти дальше с этой проклятой лодыжкой, которую приходится тащить, словно неподъемный якорь.

Я нуждалась в отдыхе. Мы оба нуждались.

Но, едва я закрыла глаза и попыталась очистить разум, мысли вернулись к Дейкру. Они возвращались к нему постоянно, как крутится перышко, подхваченное ветром. Я не могла остановить это.

Меня преследовал его неистовый, напряженный взгляд, словно предвещающий бурю, преследовали воспоминания о его прикосновениях.