Книга Пламя на ветру, страница 54 – Анастасия Ваймор

К Джерду же он относился иначе. Смотрел свысока, словно на чужого. Разговоры их ограничивались короткими деловыми репликами, и даже в те минуты дядя неохотно удостаивал племянника вниманием. Он не препятствовал единственной дочери в дружбе с принцем, но и не одобрял её. Племянник вызывал в нём скорее холодное раздражение, чем родственные чувства. Джерд это знал.

— Где мой сын? — Ортвин нетерпеливо дёрнул поводья. Серый жеребец недовольно мотнул головой. — Я не вижу его.

Лорд обвёл взглядом шатры и вновь поглядел на принца.

Джерд развёл руки в стороны:

— Я не держу его. Поговори с ним сам.

Он коротко кивнул одному из стражей. Тот без лишних слов метнулся к палаткам. Повисла тишина. Воины невольно вытянули шеи, ожидая.

— Я здесь, отец, — раздался сиплый голос.

Конли, опираясь на деревянный, плохо выструганный костыль, шагнул от костров и уверенно встал рядом с Джердом. В недавней битве его задел арбалетный болт и теперь он заметно хромал.

— Что ты здесь делаешь? — Он глянул на отца недоверчиво и устало.

— Сынок… — выдохнул лорд едва слышно и соскочил с коня. Сделал шаг, но тут же остановился. Конли не шелохнулся.

— Ты жив. Слава Древним! Нам сказали, что ты… — Ортвин осёкся и будто мигом постарел на десяток лет.

— Пустое сказали, — глухо отозвался Конли.

Джерд покосился на него. Кузен словно боролся с желанием броситься к отцу, обнять его и брата, но всё же сдерживал порыв. И это значило лишь одно: перед Конли стояли враги. Он присягнул Джерду, а честь плохо уживается с предательством. Чтобы не выдать терзаний, что разрывали душу, Конли держался холодно и отстранённо.

Ортвин тоже это заметил. Нахмурился, склонил голову набок, изучающе взглянул на сына, затем коротко на Джерда. Тёмные глаза скользнули обратно.

— Вернёшься с нами?

Конли покачал головой и тяжело опёрся на костыль.

— Я принёс клятву, отец. Я там, где должен быть.

— Опомнись, брат! — Лирнан чуть подался вперёд. Конь его тревожно всхрапнул.

— Опомниться? — Конли вскинул лицо. На нём отразились поочерёдно злость и отчаяние. — Это мне говоришь ты?!

В лагере сделалось совсем тихо.

— Вернуться к тому, кто велит жечь свой же народ? — выплюнул он. — К тому, кто сидит в тепле, пока другие гибнут?

Он резко повернулся к Джерду:

— Твоя невеста была права. Мы чудовища. Без чести и гордости.

Лирнан ошалело моргнул. Кустистые брови Ортвина сошлись на переносице. Даже Эйрих, явно не ожидав такой прыти от Конли, растерянно замер.

— Мне быстро пришлось повзрослеть, — продолжал Конли выплевывать слова, словно они скопились в груди и теперь мучительно требовали выхода. — Уроки, что мне преподал Эйден Вейг по приказу того, кому вы служите, я усвоил. Знаешь. — Он, пошатываясь, сделал шаг к брату. Конь отпрянул в сторону. — Когда тебя, избитого и полумёртвого, бросают в хлев к свиньям, понимаешь, что твои титулы и королевская кровь не стоят и гнилого пятна на соломе. Никто не защитит тебя. Только ты сам.

Он выпрямился, голос зазвучал твёрже:

— Я сделал свой выбор. — Конли посмотрел на отца. — Пора и вам задуматься, с кем вы.

Плечи Ортвина опустились.

— Что я скажу твоей матери? — тихо произнёс он.

Конли скривился в горькой усмешке:

— Скажи, что я впервые поступил так, как подобает лорду.

Джерд не вмешивался. За время, проведённое в его легионах, Конли здорово изменился. Принц смотрел на него и видел не прожигателя жизни, не избалованного любителя вина и женщин, каким тот был прежде, а человека, которому пришлось дорого заплатить за зрелость. Человека, утратившего вкус к празднику, но познавшего цену свободы. Перед ним стоял воин.