Книга Инквизитор. Охотник на попаданцев 4, страница 109 – Миф Базаров

Он захлебнулся и заплакал. Ни угроз, ни ругани, ни попытки позвать своих.

— Я готов, — сказал я Соколову, доставая из кармана один из кошелей Полунина.

— Тогда начинаем, — ответил мне менталист и повернулся к Лапину и Свиридову. — Держите его крепче, парни, чтоб не дёргался.

Я сел на песок рядом, взял его руку и накрыл ладонью метку. Если сейчас у нас получится, значит, шансы освободить Жимина есть. Захар смотрел на нас не моргая, а Анна прикрыла рот рукой, тоже не отводя взгляда.

Рисунок под ладонью потеплел и начал качать ману как не в себя, стоило только Соколову положить ладони на виски мужчины.

Раньше я думал, что чтение прошлого похоже на разговор. Ничего подобного. Главный менталист инквизиции работал в чужой голове как в большой картотеке: брал ключевое слово и выдвигал нужный ящик. Череп. Камень. Смена. Вода. Ящик открывался, и через мою руку проходило то же, что видел он: обрывки дней, чужие слова, попавшие человеку в уши и забытые в тот же вечер.

Вот это и открывается на шестом уровне у большинства магов жизни. У меня не открылось, мне достались фиолетовые контуры, а на пятом — красные вместо зоокинеза. Что из этого сильнее для инквизитора? Время покажет.

Передо мной пронеслась вся жизнь Семёна Гладкова.

Мать в Братске нашлась, только он не заезжал к ней четыре года. Дочки не нашлось вовсе. Зато нашлись карты, долги, барак при прииске, женщина с разбитым лицом и ещё одна, помоложе, которую он держал в задней комнате и которая уже дважды сбегала от него, но он находил и наказывал. Одним словом — отморозок. И отморозком он был не только в этом мире, но и в том, из которого призван.

От такого калейдоскопа у меня зазвенело в ушах.

Источник ушёл на дно меньше чем за минуту. Но цели мы ещё не добились, нужно было дать Соколову время. Пришлось засунуть руку в кошель, вытащить оттуда горсть средних макров и тут же осушить их. Горсть мутных стекляшек упала на землю, за ней вторая, третья, четвёртая. Кошель кончился.

— Дайте ещё, — сказал я.

Мария вложила второй кошель мне в левую ладонь и не отняла руку, пока я не сжал пальцы.

Макры там лежали средние, отборные, за такой мешочек можно было купить машину. Профессор их копил не один год. К концу третьей минуты я сжёг оба кошеля.

— Довольно, — сказал Соколов и снял ладони с головы Семёна.

Я убрал свою.

— Минуты хватило бы, если бы он видел всё сам, — Соколов вытер пальцы о плащ. — А чужое хвастовство в голове лежит не там, где своё, и собирать его приходится по кускам.

Метка на коже сектанта ожила. Чёрное поползло от предплечья вверх, Семён выгнулся, коротко втянул воздух и обмяк.

Свиридов проверил пульс и покачал головой.

Я не жалел погибшего.

— Северная пирамида, — сказал Соколов. — Дальняя, низкая. Третий зал, который у выхода на площадку, там колонна, а на ней сверху камень. Семён этого не видел, ему хвалился другой сектант, с двумя щупальцами.

— Почему они сами не ходят?

— Не могут. В каждой пирамиде своё условие входа, и охрана туда пройти не может. Они стоят снаружи не по приказу, а потому что внутрь им ходу нет.

— Я же говорил! — Ершов даже подпрыгнул. — Условие ставит сам храм!

— Дальше. Внутри есть комнаты, где магия не работает вовсе. Заходишь — и ты обычный человек. Их там несколько, а где, он не знал.