Книга Инквизитор. Охотник на попаданцев 4, страница 15 – Миф Базаров

— Одного не пойму, — сказал я. — Род триста лет верен империи. У тебя выкрали дочь, а ты не пошёл ни в полицию, ни к нам.

— Потому что полиция подчиняется вам, — просто сказал Захар. — И армия подчиняется. И графы с князьями, и кабинет министров в столице, все ходят под Орденом Инквизиции. Захотите — сместите любого. Орден — самая большая власть в империи. А туда, где власть, идут за властью. Не все. Но многие. И я не знал, кто в вашем управлении из каких.

— А как же император? — спросил я, пропуская в голос усмешку.

— Император вне правил, — ровно ответил Захар, не приняв шутки, и этим закрыл тему.

— Значит, ты одобряешь, что в управление мы не поедем.

— Одобряю. После той ночи вдвойне. Я не знаю, кому теперь доверять. Но ордену я доверять больше не хочу.

— А нам?

— Тебе и Марии доверяю, вы доказали всё делом. А они… — Захар ухмыльнулся.

Анна к тому времени спала, уронив голову на подлокотник, недоеденная долька шоколада так и осталась у неё в пальцах. Мария поднялась с дивана, тронула девушку за плечо, помогла встать.

— Купе все застелены, — сказал Захар. — Выбирай любое.

Маша вела Снежную под руку, та толком так и не открыла глаз. У перегородки Мария обернулась.

— Спокойной ночи, — и уже мне, мягко, без нажима: — Ты бы тоже не досиживал до утра. Третьи сутки ведь.

Кивнул.

Она увела Анну, и две двери купе мягко встали на место, одна за другой.

Захар ещё полминуты смотрел на опустевший коридор, а потом долил в рюмки.

Я отломил дольку горького шоколада и какое-то время просто смотрел в окно. Лес за стеклом светился. Каждое дерево горело своим оттенком: берёзы — белёсым, ровным, как иней под луной; правее долгие ровные полосы тёплого янтарного света — яблоневые сады, за ними зеленовато-медовое — груши. Светились не одни деревья: трава по насыпи, камень отсыпки, дорожки между садами, весь этот мир горел в ночи вполнакала, каждый камень своим цветом. «Ярцево» кормится садами, и за здешние яблоки на большой земле платят как за лекарство.

Потом я перевёл взгляд на Захара и спросил прямо, время окольных разговоров ушло спать вместе с женщинами.

— Теперь скажи мне вот что. Как род Пестовых связан с Осьминогом?

Захар не удивился. Похоже, ждал.

— «Серов» — ваша первая земля в колониях, и на ней стоит их храм рядом с вашим первым имением, — продолжил я. — «Новоархангельск» — ваше родовое гнездо, и под ним лабиринт. Не удивлюсь, если есть ещё имения рядом с храмами. Совпадений столько не бывает.

Он долго молчал, глядя в свою рюмку. Потом начал издалека.

— Род у меня большой. Больше, чем ты думаешь. И фамилию Пестовых нынче не носит никто, прямых наследников не осталось, а сёстры взяли фамилии мужей. Варвара — Снежная. Таисия вышла за Жимина, будущего адмирала, — Захар отпил. — У Таисии внук. Александр. Санька.

Я не перебивал.

— Весь в деда. Умница, книжник, память как у слона. Ему науку пророчили, должен был принять эликсирное производство, он ещё мальчишкой улучшил дедов рецепт энергетического эликсира. Отслужил, как все наши служат…

— Все?

— Дворянин в колонии обязан отдать срок империи, тварей держать. Санька пошёл не в тыл, а в разведроту, на передок. Ещё во время службы он за родовую историю сел: имения, архивы, старые храмы. А к концу службы его как подменили. Появилась наколка на запястье. Сказал — исследования, связи в «Братске». И уехал туда с концами. Лишь изредка шлёт письма своей бабке Таисии, мол, жив-здоров, работа интересная.