Книга Инквизитор. Охотник на попаданцев 4, страница 18 – Миф Базаров

Я глянул на часы. Полдень. В «Павловске» сейчас тоже полдень, и Мария должна была снять на пять минут свой амулет. Пять минут открытого контура в чужой колонии, куда мой зов не дотянется никаким усилием. Окно уйдёт впустую. В полночь уйдёт ещё одно.

К двум часам состав подкатил к «Новогородску».

На вокзале инквизиции не видно. Была полиция: парные патрули по перрону и залу, наряд у выхода в город и всё. Только на привокзальной площади, в тени у почтового крыла, стоял один-единственный микроавтобус с орденскими номерами. Чёрные плащи умеют работать, не выставляясь. Я знал, что ориентировки на Снежных висят не на столбах, а в дежурных частях, и видят их только под роспись. Захар с Анной не преступники в розыске. Они — упущенные охраняемые персоны, и это ошибка ордена, а свои ошибки орден на заборах не расклеивает.

До управления было недалеко, и я отправился пешком. Шёл и считал: микроавтобус на площади, полицейские патрули, у трамвайного круга — армейский пост, явно присланный на усиление. Полиция, армия, свои люди по кольцам, суточные, бензин, ночные наряды по двойному тарифу, дела, вставшие по всем отделам. Я прикидывал, во что империи обходятся сутки такого поиска, и сбился со счёта где-то на третьем ведомстве. А по набережной шёл человек, знавший, что весь этот бюджет горит впустую, и шёл он пешком, налегке, без мотоцикла, лишь две уцелевших дорожных сумки перекинуты через плечо.

Навстречу бежал серый плащ с папкой под мышкой, спешил в сторону вокзала. Увидел меня, выпрямился на ходу, кивнул и понёсся дальше.

По дороге я перебрал всё то, что могло бы выдать местоположение Снежных. Анну в среднем форте видели трое: комендант, старик Полунин и его студент. Разведке я подчистил память сам, там теперь ровно осмотр кварталов и ничего сверху. Комендант в той суматохе запомнил разве что лишнюю заботу на свою голову. Полунин о чужом увиденном даре Марии будет молчать по своему лекарскому уставу. А студенты вместе с ним ждут отмашки из Балтийска и уходят дальше, на «Братск», в поле, где ни телефона, ни телеграфа.

Вот и хорошо, значит, концы в воду.

Управление встретило непривычной для меня тишиной. В вестибюле дежурил один инквизитор вместо обычных двух, за столом сидела барышня с телефонными журналами, и мои шаги разошлись под сводом так, как расходятся только в пустом здании. Все в поле. Я расписался во входящем и направился к главной лестнице.

Едва поставил ногу на первую ступень, а сверху навстречу уже нёсся Пономаренко.

— Игорь Юрьевич! Живой. А мы уж прикидывали, кому телеграфировать.

— Евгений Анатольевич, — я кивнул.

— Пешком? — он поглядел мимо меня, на входные двери. — А что с мотоциклом?

Вот, значит, как. Меня срисовали ещё на подходе. Небось, стоял у окна и смотрел, кто приближается к управлению, к кому бы прицепиться. Иначе откуда ему знать, что я без мотоцикла.

— Списан.

— Списан, — повторил мужчина и спустился ещё на ступень, оставаясь выше меня, как любят люди его склада. — От вас ни слова который день. Вы подали рапорт: проверка, три дня. Три дня прошли. Если вы работали за внешним кольцом, то извольте немедленно выдать отчёт. Я отвечаю за все перемещения инквизиторов за внешним кольцом.

— Я за внешнее кольцо не выезжал.

Это была чистая правда, и он это почувствовал, как чувствует чиновник, когда бумага, за которую он собирался ухватиться, оказывается не по его ведомству.