Книга Инквизитор. Охотник на попаданцев 4, страница 20 – Миф Базаров

Телефон на тумбе зазвонил раньше, чем я успел стянуть второй сапог.

— Номер четырнадцать, вам звонок с колониальной линии, — сказала барышня с ресепшена. — Соединяю.

Щелчок. Трубка зашипела: шум ветра бил прямо в мембрану, где-то рядом молотил на холостых дизель, и чей-то голос в стороне от аппарата говорил:

— … если выехать сейчас, к утру будем.

— Воронов? — сказал Филипенко.

— Слушаю, Иван Иванович.

— Завтра в восемь. У меня.

Гудки.

Разговор занял секунд семь, а сказал больше, чем весь мой сегодняшний день. Грандмастер восьмого уровня, заместитель главы ордена, стоял где-то в поле у машины с непрогретым мотором и сам прикидывал, успеет ли к утру в столицу. Не адъютанта гонял по кольцам. А сам. В то время, как начальник отдела внешнего кольца третьи сутки не выходил из здания.

Про Ивана Ивановича я и раньше знал достаточно, чтобы доверять ему. Он человек дела и никогда не гнушался работы в поле.

Я ещё раз снял трубку и заказал звонок на Фонтанку.

Телефон ожил через четыре минуты.

— Слушаю, — хрипотца знакомая, эхо привычно отставало на полслова.

— Это я.

— Игорь! — пауза короче вздоха. — Живой.

— Живой. Только я тебе посылку отправил. Мотоцикл. Точнее, то, что от него осталось. Недели через две доедет.

Наставник помолчал. Я слышал, как он там, за пятью узлами связи, складывает одно с другим: если от мотоцикла осталось «то, что осталось», то где в тот момент был седок?

— Сам-то цел? — спросил он наконец. Негромко, без нажима. — Только честно, Игорёк.

— Цел. Ему досталось больше, чем мне.

— Ну и слава богу. Железо — дело наживное, — наставник выдохнул, и голос вернулся в привычную ворчливую колею. — И что мне с этим добром прикажешь делать?

— Ничего. Пусть стоит в гараже. Приеду — займусь.

— Стоит? — хмыкнул Пётр. — Стоять там, судя по всему, уже нечему. Лежать будет.

— Значит, пусть лежит.

— Вот это по-честному.

Помолчали. Эхо честно отработало паузу за нас обоих.

— К соседу заходил?

— Заходил, чтиво забрал. Разбираюсь потихоньку. Только, Игорёк, инструкция твоя писана не для сборки. Тут не про то, как машину собрать. Тут про то, куда она едет.

Я перехватил трубку поудобнее.

— А музыкант?

— Показал ему две строчки из двадцати двух. Он переменился в лице и попросил остальные.

— Не давай пока.

— Не дам. Я похож на человека, который выкладывает всё сразу?

— А ромашки?

— Отнёс. Приняли. Обещали посмотреть по своим спискам, только просили не торопить.

— Спасибо.

— Береги себя.

— И ты. До связи.

Гудки. Я подержал трубку и опустил на рычаг.

За окном горели фонари на улице, и вдоль них, я знал, ходили парами. Я лёг поверх покрывала, не раздеваясь, и глянул на часы: без пяти двенадцать.

В «Павловске» сейчас тоже без пяти. Через пять минут Маша снимет амулет и простоит открытая ровно пять минут, глядя в ночное небо другой колонии. И никто её не позовёт. Ни сегодня, ни завтра в полдень.

Выключил лампу и сразу заснул.

К управлению я подошёл без десяти восемь. Здание встретило меня той же тишиной, что и вчера, одинокий дежурный в вестибюле, гулкие шаги под сводом. Наверху, в приёмной, адъютант сидел за столом в свежем кителе, застёгнутом на все пуговицы, и только серое лицо да уставшие веки выдавали, сколько он спал за эти сутки. На вешалке за его спиной висел плащ грандмастера, серый от дорожной пыли по всему подолу.