Книга Инквизитор. Охотник на попаданцев 4, страница 23 – Миф Базаров

— Группы? — переспросил я.

— Организованной. С людьми, с доступом и с прикрытием.

— Сколько их?

— Не знаю. Но явно больше одного.

Я поставил стакан.

— Ловить на месте нечего, Иван Иванович. Местный след стёрт весь, бумага чистая, головы вычищены, память единственного свидетеля тает сама собой каждую ночь. Ещё пара суток — и он честно скажет, что ничего не видел, и ведь не соврёт. Вычислять их надо прямиком из ордена. Дайте мне доступ к портальным отметкам, нарядам и отчёты от всех дежурных смен за те сутки. Возможно, удастся найти тех, кого у «Новоархангельска» быть не должно, но они там были.

— Ты представляешь объём?

— Представляю. Один точно не справлюсь быстро, но если подключить ещё людей, то они и тут затрут следы. Придумают как.

— Нет, у тебя одного на это уйдёт как минимум пара месяцев.

Филипенко поднялся и отошёл к окну. Молчал долго.

— Есть один дар, — сказал он наконец. — Редкий для мага жизни, а ещё и неудобный, и с виду вообще никакой. Человек держит в голове массивы. Не запоминает, а именно держит: цифры, имена, ведомости, наряды, расходы, фамилии, время. Ему не нужно сводить таблицы, он видит их целиком, замечая несостыковки и находя дыры. Он читает между строк там, где строк ещё нет.

— Аналитик?

— Аналитиков у меня полное здание, — Филипенко скривился в усмешке. — Я про дар. Таких на всю империю меньше десятка. Их не жгут на текучке — берегут, держат под большие должности, — он повернулся ко мне. — И нам с тобой повезло. Один такой есть в колониальном управлении.

Я сидел и перебирал кандидатов.

Колониальное управление я знал плохо, хоть и приходилось бывать тут с Петром не один раз. Я знал некоторых дежурных, следователей, аналитическое крыло, архивных. Ни к кому из них слова грандмастера не подходили. Значит, кто-то, кого я не знаю. Впервые за последние дни отпустило под рёбрами, и я поймал себя на том, что сижу с прямой спиной, как на первом курсе.

Филипенко снял трубку внутреннего.

— Зовите. Пусть входит, — старик положил телефон и посмотрел на меня. — Вот только навряд ли он тебе понравится.

Буквально тут же в кабинет коротко постучали.

Дверь открылась. Папка суточных ведомостей под мышкой, чернильное пятно на манжете, рука на полпути к пуговице.

Только не он.

— Евгений Анатольевич, проходите. Садитесь.

Пономаренко вошёл, увидел меня и замер на полпути к столу.

— Иван Иванович, если магистр Воронов изволил доложить вам о вчерашнем разговоре, то я готов дать пояснения по каждому пункту. У меня всё запротоколировано.

Ну да… Пономаренко. У этого, наверное, вся жизнь запротоколирована.

— Никто на вас не жаловался. Садитесь скорее.

Мужчина присел на край стула, положив папку с бумагами себе на колени, и покосился в мою сторону.

— Евгений Анатольевич, у меня к вам дело, — сказал Филипенко. — Такое, где понадобятся ваши особые способности. В полную силу.

— Наконец-то, — вырвалось у собеседника раньше, чем он совладал с собой.

Вот это «наконец-то» я и запомнил. Не «слушаюсь», не «какое дело». Наконец-то. Было заметно, что человек годами ждал, когда его дар понадобится начальству.

— Иван Иванович, можно вас на два слова? — обратился я.

— Нет. Говори здесь.

— Хорошо, — я поставил на стол стакан, который до сих пор держал в руках. — Я не буду с ним работать.