Книга Инквизитор. Охотник на попаданцев 4, страница 2 – Миф Базаров

— Кожин, — окликнул я. — Когда вас хватятся?

Военный сглотнул. Слова из-за ранения шли рвано, с провалами.

— Разведка уходит на день… на три. А можем и неделями ходить. Раньше недели никто не… не придёт. Так заведено.

Врать ему сейчас незачем, значит, из крепости помощи не будет. А тащить десятерых связанных пешком — это не пять часов ходу, это все десять, и придём мы к воротам глубокой ночью. После заката Рогов не откроет никому, хоть покойная матушка стучись.

— Тогда так, — сказал я. — Захар, машина за тобой. Соберёшь к утру — едем с рассветом. Не соберёшь — с рассветом выходим пешком. А эту ночь стоим здесь.

Захар кивнул и пошёл вниз, к машинам, прихватив инструментальный ящик из мёртвого вездехода.

Мы поели у костра: армейские сухпайки, галеты, жестянки с кашей. После боя всегда так: сначала тело вспоминает, что оно живое и хочет есть, а голова догоняет позже.

Я поймал себя на том, что прислушиваюсь. И мне это не понравилось.

Тело сектанта на столбе вздулось за солнечный день ещё больше, но новой мошкары над ним не вилось. Да и не воняло оно совсем, что тоже было странно. Падальщики на такое угощение должны были слететься, но обходили имение стороной. Зверьё чует неладное раньше людей: то ли свежие всплески магии отпугнули, то ли двор кто-то уже застолбил за собой.

Рогов говорил про перевёртышей. Твари, что берут чужой облик, на солнце дохнут, живут по подземельям, а ночью выходят.

Солнце ещё высоко.

Но скоро пойдёт вниз.

Захар возился у машин до позднего вечера, и оттуда мерно позвякивал металл. Анна двинулась вдоль связанных с флягой — поить раненых. Дочь Снежного возилась с ними так, будто это её родственники.

Мы с Марией остались у костра вдвоём.

— Рассказывай, что это было.

Мария не сразу подняла глаза.

— Кажется, я вышла на пятый, — сказала наконец. Неуверенно, будто пробовала слова на язык. — Кажется. Источник ушёл в ноль разом, в один миг. Как у тебя тогда, в «Орске». Так бывает на переходе.

— Значит, пятый.

Вот оно. То, что я держал в голове с той минуты, как Анна надела на неё амулет и я почувствовал в её источнике полную пустоту.

Переход. Источник в ноль, макры не помогают. Вроде, сходилось: напарница перешла на новый уровень прямо в бою, вот и выжглась дотла.

Сходилось всё или нет?

— Пятый — это ладно, — я подбросил ветку в костёр. — Ты мне другое объясни. Что я видел? Что за щит ты выставила? У магов жизни нет физических щитов. Да и не похож он был на известные мне: воздушные, водяные, огненные, каменные, значит, это был не артефакт защиты.

Она молчала, глядя в огонь.

— Не знаю, — тихо сказала напарница. — Я не думала. Выставила то что выставила. Сама толком не поняла, что это.

— А зачем ты сорвала амулет?

— Понимала, что так правильно. Рука сама пошла к вороту. Будто кто-то за меня решил, что медальон надо снять. И… — Маша подняла на меня глаза, и я понял, что она говорит искренне. — Только так я нас спасала. Иначе… — Маша ненадолго замолчала. — Я это знала, как знаешь, куда ставить ногу на льду. Без слов.

Я смотрел на неё и взвешивал.

Пятый уровень. Пусть будет пятый. Выгорела на переходе, дар на пике выкинул что-то новое, сама испугалась и не разобрала. Всё объяснимо, с этим можно жить и работать дальше.

Я даже кивнул.

А одну мысль оставил при себе. Не сказал ей. Огонь пятого уровня не бился о её щит, как положено огню, он тёк по нему, как вода по стеклу, расходился от точки удара веером и уходил через кромку в стороны, обратно во двор. Отражённым потоком облизало валун самого Иванова, и капитану пришлось выкатываться из-за камня под мой ствол. Огонь, вернувшийся к нему же. А жар оставался снаружи щита до последнего, внутри не нагрелось ни на градус.