Книга Инквизитор. Охотник на попаданцев 4, страница 4 – Миф Базаров

Мария глянула на меня вопросительно. Я коротко кивнул, и ей этого хватило, без единого слова. Напарница вытащила револьвер, откинула барабан, проверила заряд и села вполоборота к темноте. Магии у неё после перехода ещё не было, но стреляла она лучше многих охотников.

Я бросил скан по кругу.

Нас окружали.

Сканировал по верхам, вполсилы, источник берёг. Макры в подсумке ещё были, но это НЗ. У меня нет привычки жечь их постоянно, источник должен расти сам, своим ходом, а не на подкачке. Принцип Петра, и я от него не хотел отступать даже в такие ночи.

На подходившую к нам женщину кинул щупом уже как следует.

И верхний слой её сознания оказался не пустым. Он кипел. Только больше не мыслями, а голыми инстинктами, как у зверя около кормушки: «Еда. Много еды. Вкусная еда. Тёплая. Она у огня — огонь жжёт, плохо, больно. Ближе. Ещё ближе. В норе за ними ещё еда, много, слышу. Братья рядом. Сёстры рядом. Сейчас. Сейчас наедимся».

Не человек. Зверь, надевший образ человека.

— Это не люди, — сказал я тихо. — Что бы оно ни говорило, чьим бы голосом ни звало, не поддавайтесь. Ни на шаг от костра.

Женщина вышла на свет. Молодая, простоволосая, платье в крови, рука прижата к боку. Хромает. Лицо заплаканное, живое, человеческое. Она увидела костёр, людей — и потянулась к нам свободной рукой.

— Слава богу… помогите…

Анна рванулась. Захар удержал.

Тридцать шагов.

— Ну пожалуйста!..

Двадцать.

Я поднял ствол.

Десять.

Выстрел.

Разрывной вошёл между глаз. Тело сложилось и осело в траву.

И буквально сразу же с упавшей начало сходить лицо. Кожа поплыла как воск у огня, стекла с того, что пряталось под ней. Женщины не стало. В траве лежала тварь — зеленоватая, худощавая, ростом с человека, лапы костлявые, длинные. Из простреленной головы толчками шла чёрная жижа, и потянуло бражкой и ржавым железом.

Анна сдавленно охнула в отцовское плечо.

— Перевёртыш, — сказал я ей. — Человека там не было. Ни секунды.

Захар отпустил дочь и встал. Лом в руке. Он воткнул его в землю и медленно провернул, я уже знал этот жест. Так Снежный готовился к хорошей драке.

Из темноты ответили.

Голоса. Разные.

— Я ранен… сюда… — слева.

— Не бросайте!.. — справа, ближе.

— Помогите, кто-нибудь…

— Раненых — ко входу! — я уже резал ремни на ближних. Легкораненым, у кого в крови сидела антимагия, сунул в руки их же карабины. — Вы четверо к скале, держать сектор!

Спорить никто не стал. Военные были местными и хорошо знали, кто по разрушенному Новоархангельску ходит по ночам.

Оборона сложилась за минуту: спиной к скале, костёр и фонари между нами и темнотой, вход в подземелье за спиной. Уходить вниз я не собирался. Внизу нас ждала темнота, а среди тварей наверняка нашлись бы и такие, что раскопали бы завал у входа. А если они окажутся под землёй, то сражаться мы будем не только ночью, но и днём.

Нет уж. Проход держим сверху.

Монстры попёрли.

Из темноты выходили на свет фигуры. У меня холодок прошёл по спине: на нас шли мы.

Захар — с ломом, его же походкой, тяжело и вразвалку. Анна — тонкая, съёженная, какой сидела у костра. Мария. И двое солдат, что хорошо были различимы у входа. Они шли молча, вперемешку с чужими — с бабой в кровавом платье, с мужиками в охотничьем снаряжении и с каждой минутой их становилось всё больше и больше.