Книга Инквизитор. Охотник на попаданцев 4, страница 91 – Миф Базаров

В кабинете сделалось тихо. Комендант положил карандаш поперёк карты.

— Ремезов у меня в пять выходит, — сказал он наконец. — Идите к машинам.

Капитан уже вовсю командовал, проверяя личный состав и припасы, когда во двор к нашим грузовикам подкатил вездеход с прииска.

— Так это в нашей зоне пропали, — говорил старший из приехавших капитану. — Мы там зверя гоняем восемнадцать лет, каждый бархан по имени зовём. А ваши карту читают хорошо, только карта в песках подвижная, за сезон её всю переносит.

— В поиске любая помощь к месту, — сказал Ремезов. — Пойдёте вторыми за моей машиной.

Старшего я откуда-то знал и вспомнил не сразу: он сидел через два места от меня на приисковом банкете и почти не пил.

Двор я снял целиком, одним широким заходом, пока они разговаривали и не загрузились в экранированные кабины вездеходов.

Двадцать три человека: мы впятером, военных двенадцать, приисковых шесть. Три фиолетовых контура, и все три сидели в артельном вездеходе. Красных не нашлось ни одного.

За рукавами шестерых наблюдал всё это время, надеясь, что закатают, но нет. В песках ходят в длинном и застёгнутом до самого запястья, иначе к вечеру снимешь с себя кожу вместе с рубахой.

Морозов сел в кабину последним и заговорил, когда мы уже катились к воротам.

— Комендант тебя отметил.

— Дословно?

— Сказал Иванычу: сведущ ваш технарь в розыске не по чину.

Колонна вышла из западных ворот в пять с четвертью и растянулась по накатанному. Сухие пальмы в низинах, торчащие вверх обломанными черешками.

Первую остановку сделали на третьем часу, у той самой промоины, где внедорожник сидел на брюхе. Морозов головы не повернул, а я вылез из кабины вместе со всеми военными и охотниками.

Дальше пошло так: разведка с охотниками поднималась на гребень, смотрела в бинокли, спорила и возвращалась, а машины стояли с открытыми дверцами. Каждая такая остановка давала мне минут шесть.

Работал я по одному, по самому верху, без нажима. Разведчики думали про воду и про сменщика, оставшегося в казарме. Ремезов раз за разом возвращался мыслями к восьми пропавшим из патруля и складывал в уме, сколько людей у него останется, если квадрат придётся зачищать до конца недели.

Потом прошёлся по приисковым: водитель думал о карточном долге перед каким-то новичком. У четвёртого в верхнем слое было грязно.

Говорить, что я видел картинку, неправильно, скорее обрывки: мокрый песок под подошвой, и он не должен быть мокрым; чужие руки, делающие то, чего он не хочет вспоминать; и поверх всего короткое, приказное — «до темна надо успеть». Я снял ровно это, ничего не тронув, и отложил человека на потом. Он всё время стоял у машины и в бинокль ни разу не посмотрел.

На четвёртой остановке из-под щебня в двадцати шагах от нашего борта поднялся песчаный таракан размером с хорошую лошадь и обдал кузов фонтаном мелкого камня.

Полунин перебрался в кузов, сел на ящики и прислонил пальцы к вискам.

Таракан тут же развернулся, обошёл грузовик по дуге, вышел на открытый участок со стороны обочины, между машинами охотников и разведкой, и встал там, поводя усиками.

— Работайте, — сказал профессор, и Гена тут же передал его слова по рации.

Огневик снял его одним ударом с сорока шагов, и панцирь лопнул с сухим треском.

— Хорошо стоял, — заметили из разведки. — Прям на блюдце.