Книга Инквизитор. Охотник на попаданцев 4, страница 92 – Миф Базаров

Дальше квадрат нарезали от дороги: съезжали в пески, забирались на каменные выступы и снова возвращались к колее. Охотники работали честно, спорили с разведкой, дважды уводили колонну впустую и один раз признали, что ошиблись.

И всё же за четыре часа мы ни разу не вернулись назад по своему же следу.

Я сидел в глухой кабине, смотрел в спину приисковому вездеходу и не мешал.

Старшой высунулся из окна и показал на юг, между двумя грядами.

Котловина открылась за проходом. Обе машины патруля стояли внизу, одна на колёсах, с распахнутыми дверцами, вторая завалена на левый борт.

— Цепью, — сказал Ремезов, и разведка пошла цепью.

Дальше я считал.

Сапог у камня. Второй сапог в двадцати шагах, вместе с тем, что от ноги осталось.

Ремень с подсумком.

Ещё ремень.

Карабин, ствол согнут.

Погон. Второй погон, с той же гимнастёрки.

Студенческий китель на камне, разодранный от ворота до полы. Второй, третий. Тужурка с зелёным кантом, рукав вывернут наизнанку. Саквояж, вскрытый вдоль, и бинты по песку.

Восемь.

Шесть солдат, два офицера. Жетоны Ремезов собирал сам, в фуражку, и каждый номер говорил вслух.

Я обошёл котловину по краю и посмотрел на то, что осталось от людей.

Кисть у колеса: ноготь сбит, ладонь дублёная, поперёк неё мозоль от оружейного ремня. Вторая за камнями, такая же. Предплечье с половиной солдатской наколки. Всё крупное, все жертвы явно за тридцать.

Частей тел студентов я в котловине не заметил.

Смотрел на раскиданную одёжку: крови на кителях почти нет. По вороту бурое, и то мало для такой рвани. Ткань разодрана широко и напоказ, а зверю ткань не нужна, он сразу хватается за мясо и одежду с человека не снимает.

Полунин обходил котловину по спирали и опускался на корточки там, где я бы прошёл мимо. Потом он поднялся, вытер пальцы платком и заговорил в полный голос, как тогда в вагоне:

— Господин капитан, работа не звериная. Плечевая кость перерублена поперёк, а не сломана. Вот эта разъята по сочленению, чисто, тварь так не делает, тварь рвёт. И крови на песке нет.

— Муравьиды, — сказал старшой прежде, чем капитан открыл рот. — Они тут пробавляются. За сутки полкилометра улик растащат и место вылижут дочиста. У них жвалы что ножницы: кость дайте — надвое раскусят.

— Кровь тоже они вылизали?

Охотник пожал плечами.

Работай тут муравьиды, они унесли бы все остатки тел. Либо их в этих грядах нет, либо они сюда не добрались.

Ремезов посмотрел на пески, на машины внизу, на фуражку с жетонами.

— Зазывала, — сказал он. — Двое их тут, походу, как и передавали. Взяли машины на дороге, вытянули людей из кабин, и всё. Пиши: группа погибла в полном составе.

Спорить не стал даже Полунин.

Юра снял с пояса фляжку и стал лить воду себе на руки. Он за всё это время не отходил от грузовика Моисеева и тем более ничего не трогал.

Котловина сидит за проходом между грядами, и с колеи её не видно. Такое место ищут неделями. Нас привели за полдня, хотя старательно маскировали это.

Тел мальчишек тут нет. Одежда есть, руки взрослые, а мальчишек нет.

Значит, увезли живыми. Значит, за ними и приходили.

К машинам приисковые шли врассыпную, и я вёл по ним щуп. У четвёртого поднялось простое, телесное: отойти. Я подтолкнул и уронил ему сбоку короткий блик, вроде того, как отсвечивает в песке металл.