Книга Инквизитор. Охотник на попаданцев 3, страница 107 – Миф Базаров

— Патроны? — спросил я Марию у мотоциклов.

— Шесть антимагических. Разрывных две дюжины.

— У меня и того нет. И ножи, — я вытащил свой рунный, повернул к свету. Руны на клинке едва теплились. Паша сколько раз бурчал: заряд держится две недели, изволь заряжать сам или являться на зарядку по графику. А у нас с последней зарядки как минимум семнадцать дней кармана да неделя сверху. — М-да… Хороши инквизиторы: ствол пустой, нож дохлый.

— Тогда в оружейку? — сказала Мария. — Пока нас не приписали к какому-нибудь квадрату.

Кивнул.

Оружейка колониального управления располагалась в цоколе левого крыла: решётка, стойка, за ней немолодой технарь в безупречно выглаженном халате без единой дырочки. Он принял ножи и посмотрел на нас поверх очков.

— Это как понимать? Разряд полный, ещё бы пару дней — и артефакт на выброс. Техотдел вам зачем графики пишет? Для стенки?

— Виноваты, — согласился я. — Обстоятельства.

— Обстоятельства у всех, — забухтел он, но уже нёс с полки два обменных ножа, заряженных, с ровным свечением. — А ножи потом мне восстанавливать.

Из глубины, из-за стеллажей, высунулась вторая голова, помоложе:

— Фёдорович, ты чего разошёлся? Это ж те самые из гатчинского управления, которые три недели попали в… — технарь замялся, видно, вспоминая, как теперь темпоральный карман называть, — в «объекте № 17».

— Те самые? — Фёдорович посмотрел на нас с новым интересом, и ворчание съехало на пол-октавы. — Тогда понятно, почему разрядились. Ладно. Что ещё нужно?

— Патроны. Антимагические и разрывные. И часы взамен изъятых Павлом Киселёвым.

Новые часы нашлись сразу — командирские, номерные, точно такие же, как мои прежние. Орден одевает и вооружает сотни магов, тут не до разнообразия. Я застегнул ремешок, завёл, сверил с настенными. Половина восьмого вечера.

Антимагических, с алыми насечками, Фёдорович выдал по две дюжины каждому, не забыв при этом изъять неиспользованные патроны у Марии. Разрывных отсыпал с полсотни. А потом сверился с журналом и посмотрел на меня как на недостачу.

— Воронов… Так вы у нас на довольствии не значитесь вовсе. У вас всё гатчинское. Непорядок. По колониальному управлению положено: плащ, револьвер, часы, нож. Часы и нож выдал. Получите остальное.

— У меня свой ствол.

— Свой — это свой, а положенное — это положенное, — он уже выкладывал на стойку кобуру с новеньким револьвером и свёрток с плащом. — Не хотите — пишите отказ в трёх экземплярах, с обоснованием.

Я оглянулся на вход: за нами уже образовалась небольшая очередь на получение патронов. Возьму. Я расписался и забрал, спорить с интендантской логикой себе дороже, а второй ствол карман не тянет. Мария наблюдала за моей капитуляцией с непроницаемым лицом, но глаза у неё смеялись.

Ночь мы отдали общему поиску, и запомнилась она мне не следом и не боем, а количеством чёрных плащей на квадратный километр Новогородска. Дальше всё словно в калейдоскопе. Адрес на выселках — плащи уже там, дом пуст с лета. Склад бывшего кучумовского подворья — у ворот микроавтобус, в микроавтобусе зевающий стажёр с журналом. Третий адрес — снова плащи. На телепортах встали усиленные наряды, досматривали всех, от купцов до молочниц, сверяли лица с ориентировками, груз — с накладными. Мышь бы не проскочила. К рассвету стало окончательно ясно то, что мне было ясно ещё во дворе усадьбы: так Захара не найдут. Так находят тех, кто прячется от инквизиции. А он с дочкой прятался не от нас.