Книга Инквизитор. Охотник на попаданцев 3, страница 117 – Миф Базаров

Коридор вильнул и разошёлся на три рукава. Следы уходили в средний.

И камень вздохнул так, как вздыхает во сне человек. Плита слева поехала вперёд, за ней вторая, третья, средний рукав сложился, и его не стало, а правый вытянулся вдвое. Сзади же выход прикрыла каменная стена.

Две секунды. Всё.

Я стоял и светил фонарём на отпечатки сапог. Шаг. Шаг. Шаг. И стена. Следы упирались в тёсаный блок и обрывались.

Провёл ладонью по месту, где должен быть шов. Не нашёл его.

«Что это?»

«Дверь захлопнулась».

Я посмотрел на часы на запястье и засёк.

Вторую перестройку камень отработал через четырнадцать минут. Стены разошлись, свели два коридора в один, увели вбок наш. Я стоял с часами в руке и считал, вместо того чтобы идти хоть куда-то.

Пятнадцать минут. Ну, около того.

А сквозь камень, шагах в сорока впереди и левее, загорелись два контура. Фиолетовые, ровные, оба живые: шли, останавливались, снова шли. Где-то мигнул ещё один фиолетовый, пару минут не появлялся, затем снова загорелся.

Фиолетовые. Гости, которые выжили хозяина и остались в телах одни. Ни одного красного рядом.

Я покосился на ровное пятно на краю поля зрения. На свою, помеченную, идущую в двух шагах позади и левее.

М-да…

Ночь пошла кусками.

Рывок по коридору, пока камень молчит. Стена дрогнула. Ждать. Камень вздыхает, коридор разворачивается, снова рывок. Пятнадцать минут он держал редко: то двадцать, то пять, и предупреждать не собирался. Иногда мы успевали пройти двести шагов, иногда десять. Дважды нас запирало в одном и том же мешке, и мы стояли, как дураки, у стены, а за ней ходили вражеские огни.

Огни и вели. Я понял, что скан для нас был маяком. Я вёл нас на этот свет, как по бакенам на реке: два огня впереди, потом три, потом снова два. Живые ходят, и по ним читалась планировка.

Ходов на карте не нарисуешь. Зато можно понимать направление.

Первое тело мы нашли в тупике.

Сектант у стены, ноги вытянуты, руки на коленях, будто устал и присел. Головы не хватало. Над ним — веер из брызг крови, уже подсохший, и те же борозды по граниту, в палец.

Кто-то отобедал.

Второго и третьего — через два поворота, друг на друге. Этих рвали долго.

Три. Вошло четырнадцать. Оставалось одиннадцать.

Мы двинулись дальше, и коридор ненадолго сузился так, что плечи доставали до стен с двух сторон, заставляя идти боком.

Камень вздохнул.

Стена начала образовываться между нами.

Мария отставала на шаг. Один шаг, всего один. Я успел ухватить её за ремень и рвануть на себя, и она проскочила, боком зацепив уже двинувшийся блок. Камень сомкнулся у напарницы за спиной.

Мы стояли в узком проходе лицом к лицу и громко дышали.

«Ещё полшага».

«Держись за мой ремень».

Дальше было расширение коридора, резкий поворот.

Я услышал шорох и добавил маны в ноги раньше, чем поднял голову. Марию отбросил назад, сам ушёл вбок. Тварь свалилась сверху, ударилась в пол там, где я стоял, и распрямилась.

Ростом с человека. Тощая. Передние лапы не по телу, длиннее вдвое. Клыки блестят.

Ствол в руке и сразу выстрел. Разрывной вошёл в грудь и вывернул тварь наизнанку.

Вторая уже шла по стене.

Мана в ноги. Уклон.

Когти прошли выше плеча.

Выстрел. Мимо.

Тварь развернулась в воздухе. Мария ударила ножом снизу, не забыв при этом напитать земляную руну. Клинок вошёл под челюсть, и туша легла на камень.