Книга Погрешность, страница 200 – Э. Шрайбер

Мы били с двадцати. Кто ждал ближе — платил.

Станки работали как надо, впервые за весь поход: шесть на колонну, по три с каждой стороны, и между ними оставалось место, куда никто не мог войти незамеченным.

Кольгрим встал ко второму станку, и там был не он один — с ним стояли трое из его дома, и он показывал им упор так же, как я показывал ему.

Я это увидел краем глаза и сразу забыл.

Одна вышла на нас.

Она села в десяти шагах — я успел это померить глазом, и потом долго не мог поверить, что успел.

Станок был разряжен. Ольгерд стоял с болтом в руке и не успевал.

Я сделал единственное, до чего додумался: столкнул станину вбок, всей грудью, чтобы ложе ушло с её линии.

Она прошла там, где я стоял до этого.

Ровно сквозь то место, где был я еще один удар сердца назад. Меня развернуло в воздухе, и я сел на лёд, и в ушах стало пусто.

Дальше она была уже за нами, среди людей.

Её взяли шестеро, и двое из шестерых потом не встали, и я не знаю их имён.

Ольгерд поднял меня за шиворот и поставил на ноги.

— Помогай, — сказал он. И начал поднимать станину.

— Заряжай, — он сказал это тем же ровным голосом.

Руки у меня тряслись, и он это видел, и повторил ровно то же слово, тем же ровным голосом.

Я зарядил.

Торкель метал с восьми шагов и один раз попал в севшую — гарпун вошёл под лопатку, тварь дёрнулась, но рывка не вышло.

Конунг работал в середине.

До этого дня я не понимал, почему человек, который выглядит на сорок, ведёт клан, где все старше его.

Он был быстрым, я это видел в то утро. Но сейчас он был там, где тварь окажется лишь через удар сердца, и стоял там уже тогда, когда она только садилась.

Дважды я видел, как он делает шаг в сторону за миг до броска. Просто шаг. И тварь проходила мимо.

Рагнар держался за его правым плечом и бил в то, что конунг пропускал мимо себя.

Они работали как одно целое. И выглядело это как-будто бы они просто забавлялись.

Кассий не делал ничего довольно долго.

Он стоял с краю и просто смотрел, и я даже уже успел подумать плохое.

Потом одна из тварей села против Бродира — тот стоял спиной, разводя людей, — и Кассий поднял голову.

Лёд под тварью треснул.

Не провалился, не разошёлся — просто перестал быть цельным на четыре шага вокруг, и рывок ушёл в крошку.

Она сорвалась, как срывается нога на осыпи, и проехала брюхом мимо Бродира, и её приняли на четыре гарпуна.

Кассий сел на волокушу и больше в тот день не вставал без нужды.

Я расстрелял восемнадцать болтов из двадцати.

Последние два оставил и никому не сказал, зачем.

Кончилось всё быстрее, чем в проходе.

Их было двадцать, и все двадцать остались лежать на льду.

Просто в какой-то момент кричать стало не на кого.

Я сел прямо там, где стоял, и долго не мог заставить себя пересчитать людей.

Потом пересчитал.

Шестьдесят один.

Раненых, которых понесут, — восемьдесят с лишним, но их считали не мы, а те, кто в этом понимает.

Из тех, кого я знаю, не погиб никто. Это я проверил раньше общего счёта.

От этого мне стало стыдно, и стыд не проходил до вечера.

Числа говорили, что здесь было легче. Я стоял на льду и знал, что это неправда, и не мог объяснить, в чём именно ложь.

Раненых укладывали на волокуши. В том числе на те, где ехали станки.

Станки пришлось снять и тащить волоком по льду, на верёвках, вчетвером на каждый. По синему льду это шло легко. По любому другому не пошло бы вовсе.