Книга Погрешность, страница 57 – Э. Шрайбер

Жена Асгейра заметила это первой и, как всякая хозяйка, немедленно решила, что ему не понравилось.

— Свежая, — сказала она с обидой. — Вчерашняя, я сама вялила.

— Я вижу, что хорошая, — сказал Кассий. — Я не ем рыбу.

— Совсем?

— Совсем.

— Больной?

— Нет. — Он отломил хлеба. — У нас дома не едят.

— Где это «у вас»?

— Далеко.

И всё. Разговор пошёл дальше — Асгейр стал спрашивать про южные лодки, — а я сидел и в третий раз за день отмечал одно и то же: он не соврал ни в одном слове и не сказал ничего.

«У нас дома не едят». Где дом? Далеко.

Я поймал себя на том, что складываю это в тот же список, куда положил сухую обувь и гряду.

И на том, что мне неприятно это делать.

Потому что за один день этот человек сделал для меня больше, чем весь посёлок за шестнадцать лет.

Он сказал мне, что я ни при чём, — и сказал это не чтобы утешить, а потому что видел такое двадцать два года назад. И он два часа работал со мной так, будто я ему ровня.

А я сидел за столом и составлял на него список.

Мы вышли вместе. Он вызвался проводить меня.

— Завтра я иду вдоль берега на юг, — сказал Кассий. — Хочу проверить, как далеко зашла граница по эту сторону. День туда, день обратно.

— Зачем на юг? Она же идёт с севера.

— Затем, что вчера я померил её только с одной стороны, — сказал он. — Одно измерение — это не измерение.

Я остановился посреди тропы.

Он произнёс это ровно тем же тоном, каким я сам сказал бы это, — как очевидность, которую неловко проговаривать вслух.

Одно измерение — это не измерение.

Я это себе постоянно твержу и ни разу не слышал ни от одного человека.

— Я пойду с вами, — сказал я.

— Знаю, — сказал Кассий. — Поэтому и сказал вслух.

Он пошёл дальше.

— Выходим до рассвета, — бросил он через плечо. — И спроси у отца. Спроси по-настоящему, а не поставь перед фактом.

Рольф ждал меня у калитки.

Он сидел на камне в темноте, и по тому, как он сидел, я понял, что ждёт давно.

— Ты весь день был с ним, — сказал он.

— Был.

— Стейн. — Он потёр колени. — Я не собираюсь тебе указывать. Ты умнее меня, и все это знают, включая меня. Но я тебе скажу, что говорят.

— Скажи.

— Что мальчик Хальвара с утра до ночи ходит с чужим, который пришёл с севера. — Рольф сказал это ровно, без выражения, будто повторял заученное. — Что они вдвоём резали тушу. Что до этого не было ни тварей, ни чужих, а теперь есть и то и другое.

— Кто говорит?

— Да все понемногу. — Он пожал плечами. — Не со зла. Просто так говорят.

Я стоял и думал о том, что за день узнал больше, чем за весь месяц, и что каждый час этого дня теперь работает против отца.

— Он сказал мне, что видел таких тварей двадцать два года назад, — сказал я. — На юге. Задолго до меня.

Рольф поднял голову.

— Это же хорошо!

— Это отлично. Только сказать это может он, а его слово стоит меньше, чем слово Гудрун.

— А если бы сказал Асгейр?

Я открыл рот и закрыл.

Рольф смотрел на меня снизу вверх с тем выражением, с каким смотрят люди, которые редко бывают правы и очень удивляются, когда это случается.

— Асгейр там был, — сказал он. — Он же вам дал время до полудня. Значит, он рядом ходил. Значит, он это мог услышать.

— Рольф.

— Что?

— Ты сейчас, не вставая с камня, придумал то, до чего я не додумался за весь день.

— Это потому что ты весь день думал про тварь, — сказал Рольф с достоинством, — а я весь день сидел без дела и думал про людей. Это разные работы.