Книга Один я остался без силы 3, страница 91 – Сергей Орлов

— Нет, — сказал я твёрдо, ощущая, как непоколебимость этого решения укрепляет моё эфемерное существо. — Я возвращаюсь.

Энергетическое существо задрожало сильнее, его очертания стали расплываться, а тысячи шепчущих голосов превратились в один слитный вопль, от которого завибрировало само межпространственное ничто.

— Ты умрёшь в агонии! — прошипело оно, разрастаясь и окутывая меня подобно кокону из чистой энергии. — Твоё тело уже почти мертво! Нейронные связи разрушаются, кровеносные сосуды лопаются, ткани распадаются! Ты вернёшься лишь к нескольким минутам невыносимой боли перед окончательной темнотой!

— Или вы лжёте, — я сделал шаг навстречу видению, чувствуя, как сопротивление энергетического кокона нарастает с каждым сантиметром. — Как лгали с самого начала. Как создали фальшивый Нижне-Иртышск с безупречными улицами и счастливыми жителями. Как подделали образы моих друзей, нарядив Смольскую в одежды героя.

Изображение передо мной дрогнуло, словно от невидимой ряби. В глазах иллюзорной Красновой мелькнуло что-то чуждое — слишком яркий блеск, не принадлежащий человеку. На долю секунды её зрачки превратились в вертикальные щели, как у рептилии, прежде чем вернуться к человеческой форме.

И я понял.

— Вы показываете мне то, что я хочу видеть, — я сжал кулаки, чувствуя, как энергия моего гнева противостоит давлению кокона. — Моих друзей, оплакивающих меня, их горе и надежду. Вы конструируете реальность из моих желаний и страхов. Но это не настоящая реальность.

Существо начало трансформироваться, принимая более угрожающую форму. Его энергетическая структура становилась плотнее, темнее, в ней вспыхивали кроваво-красные прожилки. Видение с Красновой исчезло, сменившись туманной пустотой, в которой клубились фиолетовые и чёрные вихри.

— Ты отказываешься от последнего шанса, — его голос стал глубже, резче, в нём появились металлические нотки. — Теперь ты никогда не покинешь это место. Мы сотрём твоё сознание и используем его энергию для поддержания стабильности барьеров.

Я ощутил, как вокруг смыкается ментальная ловушка — многослойная, созданная из моих собственных воспоминаний и страхов. Каждый слой представлял собой отдельный кошмар, каждый барьер был соткан из моей личной боли. Я видел, как из пустоты материализуются кровавые сцены из прошлого — падение Северного Бастиона, крик умирающего Петра из Огненных Соколов, последний взгляд Льва Сапрыкина перед тем, как он исчез в воронке собственной жертвенной тени. Сущность не собиралась отпускать меня так просто.

— Тогда я проложу путь силой, — прошептал я, концентрируясь на своих способностях Перевёртыша, чувствуя, как тело, даже в этом эфемерном состоянии, отзывается на давно знакомый призыв к трансформации.

Пространство вокруг задрожало, как натянутая до предела ткань, и появилась новая иллюзия — коридоры Нижне-Иртышской базы сопротивления, созданные с пугающей точностью. Пятна сырости на потолке, трещины в стенах, свисающие провода, небрежно замаскированные изолентой — всё это были детали, которые я действительно видел каждый день.

По этим коридорам шли мои соратники: Валун, хмуро проверяющий коммуникаторы, его пальцы, слишком большие для маленьких кнопок, двигались с удивительной точностью. Глеб с планшетом, ни на секунду не отрывающий взгляда от экрана, даже когда преодолевал препятствия на своём пути. Кирюша, настраивающий какое-то устройство, которое испускало короткие вспышки фиолетового света, его лицо озарялось детским восторгом всякий раз, когда прибор издавал удовлетворительный писк.