Книга Один я остался без силы 3, страница 94 – Сергей Орлов

— Найди настоящую меня, — прошептал голос. — Я ждала слишком долго. Мы все ждали. Возвращайся.

Это придало мне сил. Я ударил в последнюю, самую прочную стену иллюзии всей мощью своего сознания, и она рухнула с оглушительным треском, словно от колоссального взрыва. Многослойная структура ментальной тюрьмы полностью разрушилась, и я ощутил, как моё сознание начало втягиваться обратно в материальный мир, словно падая в глубокий колодец.

Тьма. Абсолютная, непроницаемая тьма, в которой не было ни направления, ни верха, ни низа.

А затем накатила боль. Настоящая, физическая боль, пронзающая каждую клетку тела, словно тысячи игл одновременно вонзились в каждый нерв, каждый орган, каждую мышцу. В лёгкие ворвался воздух — такой жгучий, будто кислота, наполненная тысячами микроскопических лезвий. Я закашлялся, и этот кашель отдался мучительной судорогой во всём теле. Каждое движение грозило разорвать мышцы и сухожилия, которые слишком долго пребывали в неподвижности.

Свет. Слишком яркий, режущий глаза даже сквозь закрытые веки, как будто кто-то направил прямо на меня прожектор ослепительной мощности. Звуки — писк приборов, шорох одежды, резкий вскрик удивления или испуга, который пронзил мой слух подобно физическому удару.

— Он пришел в себя! — произнёс незнакомый голос, в котором смешались удивление, волнение и страх. — Нет, это невозможно… — он обратился к кому-то невидимому. — Коэффициент нейронной активности за пределами шкалы! Немедленно вызовите начальника! Это чрезвычайная ситуация!

Я попытался открыть глаза, но веки не слушались. Словно на них лежали свинцовые грузы, или они были зашиты невидимыми нитями. С третьей попытки я всё же сумел приподнять их, и перед глазами предстала размытая картина — белый потолок, заполненный техническими устройствами неизвестного назначения, яркие лампы, которые, казалось, светили прямо в мозг, движущиеся силуэты в белых лабораторных халатах, их обеспокоенные лица размыты, словно я смотрел на них через мутное стекло.

Это была не больничная палата с друзьями у постели. Не поле боя с яростной схваткой. Но и не космическая пустота между мирами, где мое сознание было заперто.

Я лежал на металлическом столе, похожем на операционный, но окруженный гораздо более сложным оборудованием, чем в обычной больнице. Моё тело было опутано десятками проводов и трубок, которые тянулись к различным аппаратам, мигающим и пищащим с усиливающейся интенсивностью, словно сбоящие от неожиданных показаний. Руки и ноги надежно зафиксированы металлическими зажимами, не дающими пошевелиться. Вокруг суетились люди в лабораторных костюмах, их движения были резкими, нервными, как у напуганных насекомых.

А за ними, за прозрачной стеной из сверхпрочного стекла, я мог различить группу людей в военной форме, наблюдавших за мной с выражениями, варьирующимися от научного любопытства до откровенного испуга. Среди них я различил знакомое лицо, хотя теперь оно сильно изменилось — осунулось, покрылось глубокими морщинами, словно вырезанными в коже острым ножом. Волосы, раньше темные с проседью, теперь стали полностью белыми.

Генерал Кривцов.

Он смотрел на меня без удивления, скорее с холодным научным интересом, как энтомолог наблюдает за редким экземпляром насекомого, пришпиленного к доске. Когда наши взгляды встретились, его губы изогнулись в подобии улыбки, которая не затронула глаз, оставшихся такими же ледяными, как и всегда.