Книга Последний Хранитель Империи 3, страница 103 – Сергей Орлов

Что ж, самое время начать практику. Я сел на походную кровать, положил Кодекс на колени и осторожно открыл его. Страницы были чистыми, без единого знака или символа. Но стоило мне перевернуть первый лист, как по пальцам пробежало странное покалывание — словно слабый электрический разряд, но не неприятный, а скорее бодрящий.

Я закрыл глаза и сосредоточился, как говорил Фазиль. Представил, что книга — это источник света, а моё тело — сосуд, который нужно наполнить. Мысленно нарисовал, как энергия перетекает по моим рукам, поднимается к груди, где расположен медальон-татуировка, и впитывается в него, пробуждая спящую магию.

Поначалу ничего не происходило. Я сидел, чувствуя себя слегка нелепо, представляя какие-то потоки энергии и пытаясь поверить в этот странный метод. Но постепенно, минута за минутой, что-то начало меняться.

Сначала я ощутил тепло в ладонях — не жар, а приятное, мягкое тепло, словно держал в руках кружку с горячим чаем в холодный день. Затем оно начало распространяться выше, к запястьям, предплечьям, плечам…

Когда тепло достигло груди, я почувствовал странное покалывание в районе медальона-татуировки. Словно что-то внутри отозвалось на зов, дрогнуло, подало слабый сигнал.

Открыв глаза, я с изумлением увидел, что контуры татуировки едва заметно светятся — не ярким голубым пламенем, как раньше, а тусклым, еле различимым свечением, похожим на последний уголёк в потухающем костре. Но он был — этот огонёк. Крошечный, слабый, но живой.

— Ты здесь, — прошептал я, касаясь татуировки кончиками пальцев. — Ты всё ещё здесь…

Утро началось с очередного провала.

Я сидел на походной кровати, сжимая Кодекс обеими руками, и пытался вызвать хоть что-то. Тепло в груди было, слабое и едва уловимое, но когда я потянулся к медальону-татуировке, пытаясь разбудить Покров, в ответ получил только пустоту. Ни искры, ни отклика, ни малейшего намёка на ту силу, что ещё неделю назад текла по моим венам так же естественно, как кровь.

Я открыл глаза и посмотрел на свои руки. Обычные человеческие руки, без голубого свечения, без медных прожилок энергии под кожей. Руки картёжника и авантюриста, а не мага, способного подчинять себе чужие Покровы.

Полог палатки откинулся, впуская утренний свет и Риту. Она была уже одета для Совета в строгое тёмное платье, волосы собраны в тугой узел, и по её лицу я сразу понял, что она не спала полночи, изучая досье на участников.

— Как успехи? — спросила она, кивнув на Кодекс.

— Блестяще. Ещё пара веков таких тренировок, и я смогу зажечь свечку силой мысли.

Она не улыбнулась, только подошла, села рядом на край кровати и положила передо мной несколько листов с заметками, исписанных её аккуратным почерком.

— Прибыли представители одиннадцати кланов из двенадцати. Клан Серебряного Песка прислал наблюдателя без права голоса, что само по себе заявление. Они выжидают и хотят посмотреть, куда подует ветер, прежде чем связывать себя обязательствами.

Следующие полчаса Рита вводила меня в курс дела, и я старательно запоминал имена, лица, мотивы.

Шейх Касим из клана Красных Скал оказался старым союзником Мурада, но война стоила ему двухсот воинов, и теперь он хотел только одного: закончить всё как можно быстрее и с минимальными потерями. Шейх Юсуф из клана Утренней Росы был молод, едва за тридцать, и амбициозен настолько, что видел в победе Мурада угрозу собственному возвышению. Старейшина Фатима из клана Чёрных Вод была единственной женщиной-главой за столом переговоров, а её клан занимался торговлей, не войной, поэтому ей требовалась стабильность превыше всего.