Книга Последний Хранитель Империи 3, страница 105 – Сергей Орлов

И это было неправильно.

Женщина, которой отказали, не становится такой спокойной за одну ночь. Особенно женщина с характером Зары, с её гордостью и страстностью. Она должна была злиться, или обижаться, или хотя бы демонстрировать то ледяное презрение, на которое способны только по-настоящему задетые люди. Любая реакция была бы нормальной и понятной.

Но эта пустота в глазах пугала меня больше, чем открытая враждебность.

— Что думаешь? — тихо спросила Рита, когда делегация прошла мимо и скрылась за поворотом между шатрами.

— Что-то не так с ней. Она словно…

— Другой человек, — закончила Рита мою мысль, и мы обменялись долгими взглядами, в которых читалось одинаковое беспокойство.

Шатёр Совета поражал размерами, и когда я вошёл внутрь, то невольно задержал дыхание.

Это было сооружение, способное вместить сотню человек, с высоким куполом, подпираемым резными деревянными столбами, и тяжёлыми занавесями из плотной ткани, отсекающими дневной свет. Вместо солнца здесь горели магические светильники, десятки маленьких огоньков, парящих под потолком и создающих ровное освещение без теней. Очень продуманное решение, потому что никто не мог спрятаться в тёмном углу и никто не получал психологического преимущества от удачного освещения.

Пространство было разделено на сектора, словно ломти огромного пирога, сходящиеся к центру. Каждый клан занимал своё место, отмеченное знамёнами и подушками для сидения, и между секторами оставались узкие проходы, по которым сновали слуги с кувшинами воды и подносами с финиками. В самом центре, на невысоком помосте из полированного дерева, стоял круглый стол с картой Аравии, испещрённой разноцветными флажками и пометками.

Мурад уже был на месте и сидел не во главе стола, а среди равных, что говорило о его политическом чутье. Он не давил авторитетом, а приглашал к честному разговору, и этот жест наверняка был оценён теми, кто понимал язык таких жестов.

Рядом с ним сидел Рашид, всё ещё бледный после болезни, но с ясным взглядом и прямой спиной. Присутствие исцелённого наследника было живым доказательством того, что проклятие снято, и Мурад явно намеревался использовать это доказательство по полной.

Мне указали место среди советников Мурада, на подушках слева от него, и Рита села рядом со мной в качестве «специалиста по древним текстам». Филя и Серый остались у входа вместе с охраной других делегаций, и я видел, как Серый занял позицию у одного из столбов, откуда мог наблюдать за всем залом одновременно.

Шейхи рассаживались под тихий гул голосов, обмениваясь приветствиями и любезностями, за которыми скрывались годы вражды и недоверия.

Касим оказался именно таким, каким я его представлял по описанию Риты. Крупный мужчина лет шестидесяти, с седой бородой и глубоким шрамом через левую бровь, он двигался с той осторожностью, которая выдаёт старые раны и больные суставы. Его глаза были усталыми, как у человека, который похоронил слишком много воинов и мечтает только о покое. Он кивнул Мураду как старому другу, и в этом кивке читалась искренняя симпатия.

Юсуф был его полной противоположностью. Молодой, едва за тридцать, с холёным лицом и дорогими украшениями на пальцах и шее, он демонстративно изучал карту, игнорируя остальных, словно они были недостойны его внимания. Я видел таких на балах в Петербурге: дворянские сынки, которые считают себя центром мира просто потому, что папаша богат и влиятелен. Обычно они оказывались либо глупее, чем выглядели, либо опаснее.