Книга Последний Хранитель Империи 3, страница 108 – Сергей Орлов

Я сделал паузу, давая словам осесть в головах слушателей.

— Если это бесполезность, то я готов быть бесполезным и дальше.

Смешки прокатились по залу, и я заметил, как несколько шейхов откровенно заулыбались. Даже Фатима чуть приподняла уголок губ, хотя это могло быть игрой света.

Юсуф побагровел от злости и унижения.

— Красивые слова, — процедил он сквозь зубы. — Но слова…

— Странно слышать рассуждения о словах и делах от человека, который пока не выиграл ни одной битвы, — перебил я его. — Зато успел проиграть три. Поправьте меня, если я ошибаюсь в подсчётах.

Тишина обрушилась на шатёр. Юсуф побагровел ещё сильнее, и один из его советников схватился за рукоять кинжала, но тут же отпустил её под тяжёлым взглядом Касима.

— Хватит, — Мурад поднял руку, восстанавливая порядок. — Мы собрались не для взаимных оскорблений, а для того, чтобы решить судьбу Аравии. Есть ли у кого-то ещё вопросы или замечания по существу?

На этот раз вопросов ни у кого не было.

Следующий час превратился в политическую торговлю, утомительную и необходимую одновременно.

Касим изложил своё видение войны: быстрый штурм Аль-Джабаля, концентрация всех сил в одном ударе, минимальные потери благодаря численному превосходству, и справедливый раздел трофеев после победы. Его слова были словами усталого человека, который хочет закончить дело и вернуться домой к внукам.

Юсуф торговался за территории с упорством базарного торговца, выжимая уступки из каждого пункта соглашения. Его клан хотел контроль над восточными оазисами, и он не собирался отступать без боя, пусть даже словесного.

Представители мелких кланов выпрашивали гарантии безопасности и долю в будущей добыче, напоминая голодных собак, которые крутятся под столом в надежде на объедки.

Фатима по-прежнему молчала, наблюдая за происходящим своими непроницаемыми глазами. Её молчание было политическим инструментом, и она владела им мастерски.

А потом встала Зара.

Все разговоры мгновенно смолкли, словно кто-то накрыл шатёр гигантским колпаком тишины. Взгляды обратились к ней, и в этих взглядах читалось любопытство, смешанное со скептицизмом. Что скажет молодая девчонка, только что унаследовавшая клан? Что может предложить женщина, едва оправившаяся от траура по отцу?

— Мой отец ошибался, — сказала она.

Шок прокатился по залу волной. Публичное признание ошибок предка было немыслимым для арабской культуры, где честь семьи ставилась превыше всего. Несколько шейхов переглянулись с откровенным изумлением, а Юсуф даже забыл закрыть рот.

Зара же продолжала тем же ровным, бесцветным голосом, словно читала отчёт о поставках зерна.

— Клан Золотых Копыт слишком долго играл в собственные игры. Мы пытались усидеть на двух стульях, сохранить нейтралитет там, где нейтралитет был невозможен, и получить выгоду от обеих сторон конфликта. Мой отец заплатил за эту ошибку жизнью. Но я не намерена повторять его путь.

Она обвела взглядом собравшихся, медленно и методично, словно запоминая каждое лицо для какой-то неведомой цели.

— Клан Золотых Копыт присоединяется к союзу. Безоговорочно и без условий. Мы выступим первыми при штурме Аль-Джабаля и понесём на себе основную тяжесть удара.

Я смотрел на неё и искал признаки… чего? Того тёмного всполоха в глазах, который мелькнул у Храма? Следы внутренней борьбы, которая должна была терзать её после нашего разговора? Хоть что-то человеческое за этой безупречной маской?