Книга Последний Хранитель Империи 3, страница 109 – Сергей Орлов

Ничего. Её глаза были просто карими, её голос был просто ровным, её лицо было просто спокойным. Словно душу вынули из тела и заменили чем-то другим, холодным и расчётливым.

Это пугало меня больше, чем армия джиннов.

— Это меняет многое, — Фатима наконец заговорила, и её низкий сухой голос заставил всех обернуться. — Если молодая львица готова рискнуть всем ради союза, если она готова поставить свой клан первым под мечи врага, то кто мы такие, чтобы прятаться за её спиной?

Лёд был сломан, и трещины побежали во все стороны.

Один за другим кланы подтверждали своё участие в союзе. Касим присоединился с облегчением человека, который наконец видит конец долгого пути. Юсуф согласился сквозь зубы, понимая, что остаться в стороне теперь означает потерять лицо и влияние. Мелкие шейхи торопились примкнуть к победителям, пока ещё было место в первых рядах.

Голосование оказалось формальностью. Единогласно. Совет принял решение о совместном штурме Аль-Джабаля через три дня.

Мурад благодарил всех и объявлял пир в честь союза, говоря правильные слова о единстве и грядущей победе. Но я почти не слушал его.

Я смотрел на Зару и думал о том, что всё это слишком удобно. Слишком своевременно.

После Совета мы вышли из шатра в вечерние сумерки, и прохладный воздух показался мне глотком воды после долгого перехода через пустыню.

Солнце садилось за дальние дюны, окрашивая небо в багровые и золотые тона, которые медленно перетекали друг в друга, как краски на палитре художника. Лагерь оживал к вечеру, и отовсюду доносились звуки готовящегося празднества: стук молотков, крики распорядителей, запах жареного мяса и специй.

— Ты их сделал, Сенька, — Филя хлопнул меня по плечу с такой силой, что я едва не споткнулся. — Без единой искры Покрова, одним языком. Юсуф теперь неделю будет вспоминать свои проигранные битвы и скрипеть зубами.

Серый кивнул, и для него это было равнозначно восторженной оде в мою честь, расписанной на десяти страницах с золотым тиснением.

Рита сжала мою руку, но её глаза оставались тревожными, и я знал, что она думает о том же, о чём думаю я.

— Она как будто другой человек, — прошептала она, когда мы немного отстали от Фили и Серого. — Вчера она признавалась тебе в любви, а сегодня смотрит как на пустое место. Люди так быстро не меняются, Сеня. Так не бывает.

— Я знаю. Вопрос в том, что именно с ней произошло и можем ли мы что-то с этим сделать.

— Что будем делать?

— Пока наблюдать. У меня нет доказательств, только интуиция и скверное предчувствие. А интуиция, как известно, не аргумент на совете кланов.

Мимо нас проходила Фатима со своей небольшой свитой, и я уже собирался отвернуться, когда старейшина вдруг остановилась рядом со мной. Она посмотрела на меня долгим тяжёлым взглядом, в котором читалось что-то похожее на сочувствие, смешанное с предостережением.

— Ты умный мальчик, — сказала она тихо, так, чтобы слышали только мы с Ритой. — Но умные люди видят слишком много. А те, кто видит слишком много, часто жалеют об этом. Иногда лучше не видеть.

И она ушла прежде, чем я успел спросить, что именно она имеет в виду.

Мы с Ритой переглянулись, и в её глазах я увидел отражение собственной тревоги.

— Она что-то знает, — сказала Рита.

— Или подозревает. Но не скажет прямо, потому что это не её способ. Это было предупреждение.