Книга Ненавижу тебя, мажор, страница 23 – Ева Енисеева

Его вопрос повис в воздухе — густой, тяжёлый, как ночной туман над городом.

“Хватит ли у меня смелости?” — звучало внутри, будто вызов, будто удар по всем моим защитам сразу.

Может, и хватило бы у меня смелости. Но и мозгов у меня, к счастью, тоже хватает.

Нет в этом никакого смысла.

Мама права: нам со Стасом не по пути. А просто так растрачивать себя на парня, который даже имени твоего не вспомнит… Солнце.

Я хохотнула — резко, неловко, как человек, смеющийся не там, где надо.

— Сомневаюсь, что это ты так радуешься моему щедрому предложению, — усмехнулся Верх.

— Нет, не радуюсь, — ответила я и отпила чая. Обжигающая жидкость разлилась теплом по телу, но внутри всё равно было холодно.

— А зря. В моей квартире, между прочим, бывали немногие.

— Может, я должна быть польщена? — улыбнулась я, чуть склонив голову.

И почему с ним всегда так? То он с одного слова способен вывести меня из себя, то вот наговорил всякого, а я чувствую себя так уютно…

— “Польщена” не то слово. Ты просто могла бы оценить мой широкий жест.

Я посмотрела на него — на этого человека, который умудрялся быть невыносимо жестоким и пугающе внимательным в пределах одного вечера.

— И что будет, если я скажу “нет”? — спросила я, глядя на дно бумажного стаканчика.

— Отвезу тебя обратно в общежитие, — пожал он плечами.

В этом движении не было ни капли раздражения, только тихое принятие любых правил игры.

— И завтра начну всё сначала, — добавил он.

Я засмеялась.

Вот она, его сила. Давить? О нет. Он как неизбежность! Как прилив. Как закон притяжения, против которого нет приёмов.

— А если скажу “да”?

Он чуть улыбнулся.

— Тогда как минимум узнаешь, какой вид открывается из моих окон.

Я сделала последний глоток чая, поставила стаканчик на капот и посмотрела ему прямо в глаза.

— Я не буду с тобой спать.

Он рассмеялся — коротко, искренне, почти тепло.

— Солнце, я приглашаю тебя в гости, а не в постель. Хотя, — его взгляд скользнул по моим губам, — твоё уточнение я запомню.

Он спрыгнул с капота, обошёл машину и протянул руку, помогая мне спуститься.

Ну как помог…

Прижал к себе, будто случайно, задержал на секунду дольше, чем нужно, а потом медленно опустил на землю.

И не отпустил.

— Ты мне нравишься, Солнце.

— Это недостаточная причина, чтобы поехать к тебе домой, Верх.

В его глазах мелькнул огонёк.

— Вызов принят, Мария.

Я снова невольно засмеялась.

— Надо же, ты знаешь моё имя.

— Я многое о тебе знаю.

— Зачем? — я посерьёзнела.

— Что — зачем?

— Зачем ты шантажировал меня? Зачем накопал обо мне столько информации?

— Ты слишком много болтаешь, Маша, — сказал он мягко.

И притянул меня ближе.

Его ладонь легла мне на шею, другая — на колено, притянув его выше. Он уложил меня спиной на капот. А над нами сгущалось небо — темнеющее, с едва проклюнувшимися звёздами.

— И ты определённо сводишь меня с ума.

— У меня хороший учитель, — выдохнула я.

Поцелуй был неотвратим. Но, когда его губы почти коснулись моих, я всё-таки спросила:

— Ты делаешь это, чтобы насолить своему отцу?

Он резко отпрянул.

— А ты, оказывается, знаешь толк в том, как обломать кайф.

Я села, обхватила колени руками.

— Расскажешь?

— Нет.

— Ты хочешь, чтобы я открылась тебе, а сам не готов даже приоткрыться, — сказала я тихо.