Книга Лучший Работник Союза: Дом Отдыха Героев Пятилетки, страница 100 – Ксения Чернова

Когда я вошёл, все посмотрели.

И вот тут начался самый трудный участок дня.

Ожидание.

Комиссия ушла на закрытое обсуждение. Нам велели оставаться в “Ласточке”, не расходиться, но и не строить из ожидания драматический ритуал. Последнее, разумеется, было почти невозможно. Потому что когда несколько взрослых красивых женщин, связанных с тобой разной степенью доверия, сидят в доме, который вы построили вместе, и все вынуждены держать дистанцию перед невидимым взглядом комиссии, напряжение становится почти осязаемым.

Марина выдержала семь минут.

Потом подошла к столу, взяла виноград, медленно отделила одну ягоду и сказала:

— Интересно, если я предложу товарищу куратору виноград, это будет считаться заботой, провокацией или попыткой создания зависимости через фруктовый канал?

— Ветрова, — сказала Алина.

— Я научно. После сегодняшнего дня всё хочется классифицировать.

Лидия, оставшаяся с нами как наблюдатель, ответила вместо Алины:

— Зависит от намерения, контекста, способа подачи и реакции принимающего.

Марина оживилась.

— То есть если я брошу ему виноградину через всю комнату, это спорт?

Зоя сказала:

— Это будет поводом заставить тебя отжиматься.

— Если положу на тарелку и отодвину?

Вера буркнула:

— Это будет редкий случай твоего взросления.

— А если подойду, улыбнусь и скажу: “Товарищ Воронцов, сладкое полезно после стресса”?

Алина закрыла глаза.

— Это будет то, что ты делаешь сейчас. Проверка границы.

Марина посмотрела на неё, и улыбка стала мягче.

— А если я честно скажу, что мне хочется подойти, но я держу дистанцию, потому что нас проверяют не враги, а люди, которым важно, чтобы мы не врали себе?

В комнате стало тихо.

Лидия сказала:

— Это будет зрелое поведение.

Марина вздохнула.

— Ужасно. Взрослость так портит темп.

Но виноград она всё-таки положила на тарелку и поставила в центр стола.

Я почти рассмеялся. И почувствовал, как напряжение немного отпустило всех.

Зоя подошла ко мне позже, когда я стоял у окна. Не слишком близко. Ровно на безопасной дистанции.

— Живой?

— Сегодня этот вопрос особенно популярен.

— Потому что вы иногда выглядите так, будто забываете ответ.

— Живой.

— Хорошо. Если комиссия решит, что вы нас околдовали, я потребую показать методику. Хочу знать, когда именно меня околдовали: на мате, где я вас шесть раз уронила, или когда вы признали удержание.

— Думаю, второе подозрительнее.

— Согласна.

Она посмотрела на меня серьёзнее.

— Я сказала им правду. Если из неё сделают глупость, буду спорить.

— Не надо воевать с системой раньше времени.

— Я не воюю. Я держу стойку.

— Спасибо.

— Не благодарите слишком мягко. Захочется проверить, заслужили ли.

Она ушла, оставив после себя тот самый уверенный телесный жар, который даже на расстоянии чувствовался как вызов.

Вера подошла следующей, но сделала вид, что ей просто нужен инструмент со стола рядом со мной.

— Если вас изымут из программы, — сказала она, не глядя, — я подам техническое возражение.

— Техническое?

— Да. Вы числитесь полезным вспомогательным элементом в ремонте Б-7 и распределении работ по “Ласточке”. Удаление полезного элемента без замены снижает эффективность системы.

— Вы только что назвали меня полезным элементом?

— Не обольщайтесь. Не основным.

— Я тронут.

Она всё-таки посмотрела на меня.