Книга Лучший Работник Союза: Дом Отдыха Героев Пятилетки, страница 119 – Ксения Чернова

— Нет. Спасение — красивое слово, в котором спасаемый легко превращается в пассивный груз. Я предлагаю вам сотрудничество с системой.

— Особый отдел умеет даже милосердие превращать в рабочий договор.

— Поэтому оно у нас реже ломается.

Она помолчала, затем добавила:

— Алексей Воронцов умер. Но его тело живёт. Его память частично сохранилась в моторных навыках, реакциях и фрагментах профессионального опыта. Внутри этого тела живёте вы. Мы не знаем, где проходит граница. Возможно, вы — новое продолжение Воронцова, а не отдельный посторонний человек. Возможно, при смерти его сознание стало каналом для вашей личности. Возможно, сам мир совершил то, что наши науки пока не могут повторить. Научное объяснение появится позже. Этическое решение нужно сейчас.

— И каким оно будет?

— Вы живы. Вы способны выбирать. Вы не совершили преступления. Вы представляете неизвестный феномен и потенциальную государственную ценность. Этих четырёх пунктов достаточно, чтобы не запирать вас в лаборатории.

— Потенциальную государственную ценность, — повторил я. — Романтично.

— Хотите романтично?

Она сделала шаг ближе.

— Вы нужны людям, которые уже выбрали вас. Государство, называющее себя справедливым, обязано учитывать это не меньше научной ценности.

Я смотрел на неё, не зная, что сказать.

Лидия подняла руку, коснулась пальцами края моего красного галстука и поправила его. Тот самый жест, который она уже делала после белой комнаты. Только теперь между нами не было кабинета, датчиков и служебной папки. Были море, красные фонари и правда о смерти.

— Возвращайтесь, — сказала она. — Алина ищет вас глазами уже восемь минут. Зоя ещё через две минуты решит, что вас задерживает опасность. Вера через три потребует техническое объяснение. Нина придёт сама через пять. Марина сначала пошутит, потом тоже придёт. Я не хочу объяснять всему отряду невозможность посреди праздника.

— А вы?

— Я останусь здесь ещё немного.

— Как сотрудница Особого отдела?

— Как женщина, которой тоже требуется несколько минут, чтобы принять, что человек перед ней не просто лжёт необычно, а действительно пришёл из мёртвого мира.

Я увидел в её лице усталость. Настоящую. Почти пугающую. Лидия слишком долго держала чужую правду в точных руках, и теперь эта правда стала тяжёлой даже для неё.

— Вы боитесь меня? — спросил я.

Она ответила не сразу.

— Боюсь того, что вы можете означать.

— А меня?

— Нет.

— Почему?

Лидия посмотрела в сторону террасы, где под красными фонарями стояли женщины “Красной Зари”.

— Потому что невозможность, способная бояться причинить боль, безопаснее многих совершенно обычных людей.

Она ушла первой.

Я остался у парапета ещё на несколько секунд. Потом сжал в кармане четыре жетона и вернулся к отряду.

Алина действительно искала меня.

Она стояла у центрального фонаря, слушала итоговую речь Светланы Романовны, но, увидев меня, сразу поняла: что-то случилось. Не знала что. Однако наши взгляды встретились, и её лицо на мгновение изменилось. Командир не могла покинуть круг раньше завершения церемонии, поэтому только едва заметно кивнула, задавая без слов вопрос: жив?

Я кивнул в ответ.

Пока.

На большее сил не хватило.

Праздник закончился после полуночи.

Люди разошлись по павильонам, фонари перешли в мягкий ночной режим, музыка стихла. “Красная Заря” вернулась в “Ласточку”, где Алина провела короткий итоговый сбор. Четыре жетона подтверждены. Марина открыто заявила личный интерес. Участницы второго круга определили товарищеские и профессиональные формы связи. Нарушений нет. Комиссия удовлетворена предварительным результатом. Утренняя линейка — в восемь ноль-ноль, парадная взрослая форма, построение у главного флагштока.