Книга Лучший Работник Союза: Дом Отдыха Героев Пятилетки, страница 122 – Ксения Чернова

Когда председатель комиссии назвала Алину, та вышла вперёд. Светлана Романовна прикрепила знак на её китель и сказала достаточно громко, чтобы услышал весь отряд:

— Сильный командир не тот, кто никогда не испытывает ревности, страха или личного желания. Сильный командир тот, кто не позволяет этим чувствам стать тайной властью над людьми.

Алина побледнела, но не отвела глаз.

— Служу общему счастью, — ответила она.

— И собственному тоже, товарищ Северова. Не забывайте вторую часть.

По площади прошёл лёгкий, добрый смех.

Даже Алина улыбнулась. Ненадолго, но открыто.

Потом Светлана Романовна посмотрела на меня.

— Куратор Воронцов, вперёд.

Я вышел из строя.

Каждый шаг к трибуне отдавался в груди. Вчера этот путь показался бы дорогой к награде. Сегодня я шёл к красной папке, зная, что в ней записано: Алексей Воронцов умер, а человек с его лицом продолжает стоять перед Союзом.

Председатель комиссии не улыбалась, но в её взгляде не было враждебности.

— Алексей Сергеевич Воронцов, — сказала она. — За проявленную способность распределять силу, а не собирать её на себе; за восстановление доверия внутри экспериментальной смены; за участие в спасении энергетического контура; за организацию морской программы и обустройство Дома образцовой смены; за честность при правительственной проверке и сохранение достоинства участниц вам присваивается статус “Лучший работник Союза особой категории”.

На площади стало тише.

Даже те, кто не знал скрытого смысла, почувствовали необычность формулировки.

Светлана Романовна открыла красную папку.

— Особая категория применяется к гражданам, чьи способности, опыт или жизненные обстоятельства не укладываются в существующие стандартные программы, но представляют ценность для общества и не содержат признаков преступного происхождения. Статус гарантирует защиту личности, медицинское сопровождение, право на труд, свободу выбора места проживания в рамках согласованной программы и запрет на принудительное экспериментальное использование без отдельного добровольного согласия.

Я посмотрел на Лидию.

Она едва заметно кивнула.

Вот оно.

Не лабораторный объект.

Не пленник государства.

Гражданин, для которого за одну ночь создали правовую рамку.

Союз не знал, кто я.

Но уже признал, что я человек.

Светлана Романовна достала знак. Он был похож на мой прежний знак Героя Пятилетки, но вокруг красной звезды шло тонкое серебряное кольцо, разомкнутое в верхней части и переходящее в орбиту.

— Принимаете статус и связанные с ним условия наблюдения? — спросила она.

Слово “наблюдение” вернуло холод, но не уничтожило тепло. Они не скрывали цену.

— Какие условия? — спросил я.

— Регулярные медицинские и психологические проверки. Сотрудничество с научной группой при добровольном согласии на каждую процедуру. Ограничение доступа к отдельным стратегическим системам до подтверждения квалификации. Постоянный представитель Особого отдела, отвечающий одновременно за безопасность Союза и защиту ваших прав. Продолжение трудовой программы.

— Кто представитель?

Я уже знал.

Лидия шагнула вперёд.

— Я.

В её голосе не было ни торжества, ни угрозы.

— Сотрудница Сектора гармонии Лидия Сергеевна Орлова назначается вашим личным куратором особого наблюдения, — сказала Светлана Романовна. — Она не имеет права ограничивать вашу личную свободу без подтверждённого риска. Вы обязаны предоставлять ей сведения о проявлениях памяти, способностей и иных несоответствий. Любое вмешательство в вашу личность требует вашего согласия или отдельного решения Высшего этического совета при непосредственной угрозе людям.