Книга Жестокое сердце Тайги, страница 101 – Лина Коваль

Это каждый раз по-новому и всегда совершенно.

Мы перемещаемся на кровать и избавляемся от одежды. Ласкаем друг друга и целуемся. Мои чувства во мне с грохотом рассыпаются. Будто жемчуг сорвался с нитки. В каждом уголке — любовь размножается.

— Что ты улыбаешься? — толкается в меня.

Мои ноги обвивают крепкие бедра.

— Презерватив, Загорский…

— Пиздец… Я забыл… — разочарованно хрипит и тянется к тумбочке.

Я чувствую внутри что-то похожее на разочарование, хотя понимаю, что — ну, какие нам дети? Просто, когда любишь — хочется всего и сразу.

— Мммм… — сглатываю стон от медленного вторжения.

— Что не так?

Это он меня так жалеет.

Сдерживается.

— Все нормально… Хочу тебя, Загорский.

— А я тебя как, Учебник. Ты так пахнешь… Отвал башки.

Через несколько секунд от сдержанного хоккеиста не остается ровным счетом ничего.

В сексе он такой же, как и на льду. Мм… дикий, агрессивный и очень результативный, потому что умеет довести меня до пика без использования штрафного времени.

Видеть и чувствовать наше удовольствие, которое почти всегда общее — непередаваемое счастье, но сегодня оргазм необычный.

Загорский подтягивает меня — дрожащую и постанывающую — к себе и ласково гладит по голове.

— Хочу девочку. Кудрявую и умную. — шепчет на ухо, прислоняясь к моему виску.

Так трогательно, что я еле сдерживаю слёзы.

Просто от счастья.

— А я мальчика. С зелеными глазами. Хоккеиста….

— Может, баскетболиста? — хрипит нагло.

— Загорский! — рычу.

— Главное, кудрявую. — трется колючей щекой.

— Нет… — шепчу. — Главное, с зелеными глазами…

Санкт-Петербург,

Ледовая арена «СКА»

Тайга

— Дамиров! — слышится разъяренный голос, от которого в коридоре останавливаются все.

Даже пыль.

— Да! — Давид оборачивается и невозмутимо отвечает.

Парни сзади подсвистывают, потому что к нам направляется молодая жена генерального директора «Родины», которого мы видим не то чтобы часто, а я ещё и терпеть его не могу. По ходу этот Жарков с моим отцом спелся. Как бы Болотов меня ни нахваливал и сколько бы я ни рвал рекорды в Лиге — разговоры о продаже моей кандидатуры в НХЛ только разгораются.

За своей личной драмой я совсем забыл про всех этих людей.

Тем временем борьба продолжается.

Отец поставил своей целью выставить меня из города, тем самым лишив хоть какой-то связи с мамой. Бред, но иногда, кажется, будь его воля, он бы и могилу ее навещать запретил. Вот только все его порывы и ужимки напрасны.

Ведь память о ней, сны и то, что у меня внутри, он никогда не отнимет.

Как бы ни старался.

Парни расступаются, а новоиспеченная Жаркова надвигается прямо на Кавказа.

Останавливается в полуметре от него и… смешно задирает голову. Приходится, потому что ростом они примерно на пол-Жарковой не совпадают. Хотя то, какая она малыха ей идет.

Как и в целом — деловой стиль.

Все эти лакированные туфли на шпильках, чулки, облегающие юбки и короткие пиджачки с выглядывающим в зоне декольте кружевом — наверняка есть в этом что-то сексуальное, но… у меня не стоит.

То ли дело пижамы с бананчиками или там трусы с книжками…

Переминаюсь с ноги на ногу, потому что чувствую дискомфорт в штанах.

— Да, Алина Дамировна! — отвечает Дава невозмутимо и официально.

— Ты надо мной издеваешься? — она будто мысленно вбивает кол в его переносицу. — Скажи!