Книга Жестокое сердце Тайги, страница 104 – Лина Коваль

— Выиграли ведь, — Антон Николаевич не теряет своего запала. — Отличный финальный аккорд для твоего переезда. Мы наконец-то договорились с Колорадо. Они берут тебя сразу в команду. Да, не первая пятерка, начнешь с третьего состава, но это ведь НХЛ…

— Ага… — киваю.

— Это твой шанс, понимаешь, Ярослав? Наберешь очки, к следующему сезону будешь там своим. Ты мастерски обращаешься с шайбой, у тебя хорошее игровое мышление, приживешься. Такие всем нужны.

— Кроме вас. — поднимаю на него глаза. — Да?

Он усмехается и разводит руками.

— Ничего личного — просто бизнес.

Жена его стыдливо отворачивается.

— Бизнес… — снова смотрю на Болотова.

Тот тоже разводит руками. Покраснел весь, напрягся. Того и гляди, инсульт нагрянет.

— Ладно, понял. — шмыгаю носом. — Я — просто бизнес.

Насморк, что ли?

Сжав в руке полотенце, возвращаюсь в раздевалку.

— Яр, — хохочет Казанцев. — Давай колы бахнем. Раскатали их один раз и у нас на ответном матче раскатаем. Дело за малым.

— Раскатаете… — вздыхаю и скидываю вещи в баул. — Я в вас верю.

Никто, конечно же, внимания на мои слова не обращает. Все слишком рады, да и усталость после игры зашкаливает.

Я отправляю недописанное сообщение Саше, а пока еду в аэропорт, несколько раз ей набираю, но телефон отключен. В груди зарождается что-то мрачное и тревожное, но я гоню эти мысли подальше.

В самолете уснуть не получается. То и дело сжимаю пальцы в кулаки и тону в собственном бессилии. За окном коричневая мгла с изредка встречающимися проблесками.

Блядь.

Я просто всю жизнь хочу заниматься тем, что люблю, и главное — отлично умею.

От отца мне не нужно ровным счетом — ничего. Я самоустранился ещё при жизни мамы, потому что понимал, насколько это все хуево и нездорово — то, что происходит. В голове психически стабильного человека не укладывается. Может быть, она даже заболела только из-за этого? Просто не знала, что ей делать и… ушла.

А я не хочу уходить, черт тебя дери!

Не хочу за речку…

Я срал на этот НХЛ. Мне не нужен кубок Стенли, не нужны гребаные награды, мировое признание и куча долларов. Не нужны. В родном городе жить хочу, ходить по знакомым улицам, по которым мама меня в ледовый дворец водила.

Так кажется, что все было реально. Жизнь моя реальна. Здесь, черт возьми, все, что я люблю: «Родина» и моя семья — Сашка и Ови.

Для меня Ленск — это неотъемлемая часть ее. Часть мамы.

И он, сука, это знает. Поэтому и забирает.

Самолет приземляется ранним утром. Едва шасси касаются полосы, я снимаю блокировку с экрана, отключаю режим «В самолете» и жду шквала сообщений от Саши. Проспала, оставила дома телефон, не услышала — все что угодно, блядь, кроме тишины, которая следует за всем этим.

Ни одного звонка.

Ни одного сообщения.

Абонент не абонент…

На улице слишком морозно, градусов тридцать-тридцать пять, но я ни холода, ни ветра не замечаю. Кожа на него тоже не реагирует.

Запрыгиваю в машину, прогреваю двигатель и сразу набираю отцу. Сказок ведь не бывает — у всего и всегда растут ноги. У каждой красавицы есть свое чудовище.

— Да. — слышится строгий голос.

— Где Саша? — без сантиментов спрашиваю.

— А это тебя не касается! — сразу все отупляет. — Что ты здесь устроил, подлец? Зачем девочку мне испортил?

— Блядь… Лучше заткнись.

— Тон сбавь.