Книга Жестокое сердце Тайги, страница 34 – Лина Коваль

Сейчас в сравнении с сильными чувствами, которые я испытываю впервые, все это померкло. Враз. Будто искусственный свет выключили, а мою вселенную озарило солнце. Настоящее. Жаркое. С яркими лучами. От их жара моя кожа звенит.

Последние дни — клянусь — я не хожу. Я летаю. Ноги оторвались от земли ещё в тот вечер, когда после ужина шаурмой, Загорский повез меня обратно. И мы долго-долго целовались в его машине…

Это был лучший вечер, после которого он уехал на выезд в Москву, и я впервые следила за играми перед телевизором, трепетно и волнительно выискивая высокую фигуру с заветным номером «тринадцать» на спине.

Загорский он… в чем-то такой же. Я скрылась от людей за учебой и достижениями, он за напористостью и часто — лишней грубостью. Но со мной он не груб. Даже нежен…

В моих глазах Яр часто улыбается. И это выглядит бесконечно красиво.

В моих глазах.

Пальцы сами тянутся к контакту «Мамуля». Как-то так повелось. Своих тетю и дядю я называю мамулей и папулей. И это важно, будто имена эти — нарицательные. Потому что мама и папа у человека могут быть только одни. И я их всегда помню, но мамулю и папулю люблю больше жизни.

— Санюша! — мягко приветствует в трубку.

— Мамуля, привет! — я делаю голос веселым, а интонацию теплой. — Как у вас дела?

— Да все хорошо. Работаю потихоньку. Пациентов немного, но есть. Вот, на стационар взяла парочку.

— Собаки?

— Нет. Кошечки. А как твой Рыжик? Соблюдаешь все рекомендации?

— Ему гораздо лучше, одышка почти прошла. Скоро поедем на операцию. А… папуля как?

— Да что с ним будет? Лежит у своего телевизора целыми днями, на коляску-то сам сесть не может. Ждет меня с работы. Лекарства принимать отказывается.

— Все как обычно. Вредничает, значит, — грустно улыбаясь, вспоминая свой прекрасный Солнечногорск.

Город, где кошки выходят гулять из квартир, во дворах многоэтажных домов развешивают вкуснопахнущее порошком мокрое белье и хлопают пыльные коврики, а на улице ты каждую минуту останавливаешься, чтобы с кем-нибудь поздороваться.

— У тебя все хорошо? Учеба как? — она спрашивает.

Будто чувствует.

— С учебой все в порядке. Есть моменты… но я все исправлю.

— Я в тебе не сомневаюсь. Ты у нас умничка, Санечка. Вот вчера твою классную руководительницу встретила. Все за тебя рады…

— Спасибо, — я хмурюсь и выплескиваю свои эмоции: — Я влюбилась.

Мамуля замолкает. Кажется, немного шокирована.

— Влюбилась?

— Угу.

— Ну… это ведь прекрасно!

Я выдыхаю.

— Да… Прекрасно.

— И кто же этот молодой человек?

— Он.… Мы… учимся вместе. В университете.

Не знаю, что именно со мной происходит, но отчего-то вру. Будто влюбиться в сына Бориса Сергеевича — это стыдно и значит… подвести его? У них с Ярославом сложные отношения. Особенно пугает, что это взаимно.

Мне хочется примирить их, но как это сделать? Пока не решила.

— Первая любовь — это так прекрасно, моя милая!

— Спасибо. Я пока так не думаю, — смеюсь. — Меня немного штормит. Ещё неделю назад, я видела перед собой обычного человека. В чем-то он мне даже не нравился. А сейчас… сердце заходится от одной мысли о нем…

— Я помню эти чувства, — она смеётся. — Я так же влюбилась в Диму.

— Неужели папуля — твоя первая любовь? — немало удивляюсь.

Территория чувств никогда меня не интересовала и даже пугала. Я знаю, что они женаты кучу лет. С самой молодости. А вот подробностей никогда не слышала.