Книга Жестокое сердце Тайги, страница 89 – Лина Коваль

Кивнув сам себе, фиксирует ее с помощью липучек.

— Это гетры. — демонстрирует мне штаны и скашивает лицо, нюхая. — Даже чистые.

— Ну спасибо… — отвечаю со смешком.

— Все для тебя! — он хмурится и посматривает в свою огромную сумку, набитую экипировкой. — Ракушку не предлагаю… — усмехается и демонстрирует… эмм… пластмассовую штуку, по форме уж больно напоминающую… мужские трусы.

— Загорский… — чувствую, как щеки вспыхивают. — Хватит меня смущать!

— Даже не начинал. — снова превращается в буку и отворачивается.

Пока что-то старательно ищет, спрашиваю:

— Чья это форма?

— Эта? — задумчиво осматривает меня. — Моя. Ещё с молодежки…

— Что такое «молодежка»?

— Ты точно жена хоккеиста?

— Не начинай, Загорский!

— МХЛ — молодежная хоккейная лига. Состоит из тридцати четырех команд. Возраст игроков от семнадцати до двадцати лет включительно. Как детский сад для хоккеиста. Сечешь?

— Кажется…

— Поднимайся боец, — затягивает шнурки на моих коньках и страхует, поддерживая локоть. — Вот так…

— Из тридцати четырех команд побеждает одна?

— Да.

— И ты побеждал?

— Мы… побеждали. — разворачивает меня спиной к себе и, обвив талию, затягивает пояс хоккейных шортов. — Это командная игра… — хрипит на ухо.

Я делаю вид, что ничего не замечаю.

Ни его дыхания у моего виска, ни того, как он ведет продолжает удерживать и прижимает к себе.

— А сейчас ты где играешь? — спрашиваю, как ни в чем ни бывало поворачивая лицо к нему.

— Во взрослой лиге. — смотрит на меня с открытой улыбкой.

— Хочешь и здесь победить?

— Было бы неплохо… — подмигивает. — Так. Теперь нагрудник… Поторопимся, а то потом будет занятие в спортивной школе. Дети облепят, уже не покататься.

Я послушно поднимаю руки и жду, пока он закончит меня собирать.

Налокотники, защита шеи, футболка.

— А есть что-то после? — спрашиваю, наблюдая, как он застегивает свой потрепанный жизнью нагрудник и просовывает голову в ворот футболки. Такой же, что и на мне.

Разглаживаю номер тринадцать на груди.

— В смысле после?

— После этого? — осматриваю раздевалку и останавливаю взгляд на непонимающем лице.

— Типа… как есть ли жизнь после смерти?

— Нет, — улыбаюсь. — Я про лиги ваши… Что-то ещё есть? Круче… чем сейчас?

— А…. Есть. НХЛ. Национальная хоккейная лига. — Яр нацепляет кепку себе и отворачивает козырек назад.

— Это в Америке, да? Я от Бориса Сергеевича слышала…

— Теперь ты не начинай, — тащит меня на выход, придерживая огромный шлем. — Пора на лед.

Я кое-как двигаю ногами.

— Господи, какое все это тяжелое. — стону. — Чувствую себя деревом. Абсолютно неповоротливым…

— Ты же умная, Учебник. — поддразнивает Тайга, открывая передо мной двери. — Новые занятия развивают нейронные связи. У тебя все получится. Главное — слушайся меня. Ясно?

— Я постараюсь.

— Вот и умница! — склоняется, чтобы поцеловать, но я вовремя уворачиваюсь.

Перед тем как выйти на лед, он водружает на меня шлем, застегивает ремешок под подбородком и вручает перчатки.

— Ну как? — спрашивает, поворачивая к большому зеркалу на стене.

На меня смотрит смешная, почти потерявшаяся в экипировке девочка с большими глазами и высокий, симпатичный молодой человек. Мои кудри выбиваются из-под шлема, щеки стали совсем розовыми, губы приоткрыты. Яр же спокоен как никогда.

— Мы как будто из одной команды, — шепчу, рассматривая нас обоих.