Книга Жестокое сердце Тайги, страница 90 – Лина Коваль

— Мы и есть команда.

Эти слова попадают прямо в сердце. Будто стрела, которая хочет его проткнуть.

Выйдя на лед, я пытаюсь сделать шаг и едва не теряю равновесие. Передвигаться по резиновому покрытию было гораздо проще. Яр заботливо ловит меня за локоть и бережно довозит до бортика.

— Он такой скользкий. — нервничаю страшно.

— Лед? Да ладно… — Загорский смеётся и уезжает.

Раскатка. Кажется, это так у них называется.

Почти разминка.

Его огромные коньки режут поверхность тихим шорохом, а я не могу им не любоваться.

Потом Яр возвращается ко мне и, схватив за обе руки, придерживает.

— Смотри на меня. Не под ноги. На меня. — командует.

— А если я упаду? — волнуюсь страшно.

— Тогда я тебя подниму, и мы поедем дальше. Всего-то… Ты в защите. Ничего не случится.

Смотрю, как он просит — прямо на него. В зеленые глаза, в которых нет ни капли насмешки. Только терпение и уверенность, что у меня получится.

Мои коньки разъезжаются, колени предательски дрожат, руки сами вцепляются в Яра.

— Я не создана для этого. — почти падаю и приземляюсь в его руки. — И как вам все это нравится? Что здесь такого особенного? Не понимаю…

— Ты ещё даже не начала. — тут же командует: — Ноги чуть согни. Спину не зажимай. Вес вперед.

— Это не для меня…

Загорский понимающе улыбается.

— В любом случае я тебя не отпущу.

И я верю.

Сначала Яр катит меня вдоль бортика. Мы делаем полный круг, после которого я начинаю чувствовать опору под ногами.

— Не шагай. Представь, что при каждом движении, будто отталкиваешь лед в сторону.

Он медленно везет меня к центру площадки. Я ещё боюсь, но уже не так отчаянно вжимаюсь в широкие ладони.

— Молодец. Теперь сама.

— Нееет. Яр, пожалуйста. — с визгом умоляю.

— Не будь трусихой!

Я нервно улыбаюсь, и вдруг понимаю, что уже еду.

Сама!

Еду сама!

Пусть и медленно, потому что приходится напрягаться. Шаг за шагом привыкая к этому неустойчивому положению.

И вдруг во мне что-то раскрывается. Я скольжу, улыбаюсь и не могу остановиться.

— Яр! Смотри!

— Отпад! — подбадривает.

Я отталкиваюсь левой ногой и летаю. По-другому и назвать не могу. Преодолеваю один круг, затем второй, третий. В итоге набираю сумасшедшую для себя скорость, которую в итоге сама же не выдерживаю.

В какой-то момент тело теряет равновесие и… я со всей дури врезаюсь в борт.

Больно…

— Саша! — кричит Яр.

Он пытается затормозить передо мной, но торопится, цепляет лезвием лед и сам падает рядом.

— Ты как?

— Терпимо, — с трудом снимаю и отбрасываю шлем.

— Куда ты так понеслась, твою мать? — он ругается и склоняется надо мной, осматривая. — Ты ведь тормозить не умеешь!

— Будто ты умеешь?! — закатываю глаза и облизываю пересохшие губы.

Загорский нагло усмехается и ещё более нагло устраивается сверху. В зеленых глазах мелькает знакомый огонек, которым я любуюсь.

Вокруг нас пустые трибуны арены, над головами куча зажженных ламп, а под нами — холодный лед.

Внутри — восторг.

Или это только у меня?

— Я, кажется, все поняла, — доверчиво шепчу. — Почему ты никогда не говорил, что это так здорово?

— Лучше один раз это почувствовать.

— Это как летать, Ярик! — продолжаю восторгаться. Щеки болят от улыбки.

— Ярик? — удивленно поднимает брови, но я не слышу.

— Все равно, что летать. Мне так понравилось! Кажется, я даже полюблю твой хоккей… — не успеваю договорить.