Книга Жестокое сердце Тайги, страница 91 – Лина Коваль

— Моя ты Золотая. — Загорский наклоняется и нежно меня целует.

Горячими губами по холодному.

А у меня опять…

Сердце.… замирает.

И я действительно всей душой безусловно влюбляюсь в хоккей. В этот суровый, опасный вид спорта, которым так горит Загорский. Делаю это сама того не осознавая, потому что следующие дни провожу на ледовой арене.

Каждое утро приезжаю к Яру на тренировку, затем мы обедаем где-нибудь в городе — в ресторане или у Эда — и занимаемся моими задачами. К примеру, едем на корт или в библиотеку.

И нет. Чудо не случилось. Загорский не превратился в общительного, болтающего без умолку парня. Он все такой же. Молчаливый, с мрачными замечаниями или неожиданными пошлыми шуточками, немного странный, но всегда внимательный. Каждый раз я жду подвоха или грубости, вроде той, что произошла на заправке. В крайнем случае очередной хитрости, с целью затащить меня в свою квартиру.

Ничего из этого не случается. Вечером — снова лед. Тренировка или игра.

С интересом вникаю во все новое.

Как здесь все устроено и с каким уважением сотрудники и игроки относятся друг к другу. Как много людей задействованы, чтобы двадцать человек выходили на лед и радовали болельщиков победами.

И как важны эти победы тысячам людей, для которых это не просто бег с клюшками.

На играх я впервые вижу человеческие слёзы. Самые настоящие и живые. Обиды или радости. Горькие слёзы поражений или счастливые — побед.

Я вижу, насколько Яр включен в свою «Родину». Как искренне стремится стать первым и как обезоруживающе, натурально злится, когда не получается. Каким беспомощным кажется и насколько радостен момент триумфа.

Его личного триумфа от каждой забитой шайбы, которую он непременно празднует, взмахнув руками и взглянув на мою трибуну. Нескромно, но мне кажется он все их посвящает мне.

А я?

Каждую прожитую его минуту на льду не дышу. Замираю от страха за него и искренне ненавижу соперников, знающих болевые точки Ярика. Я чувствую физическую боль, когда вижу, как он падает на больное колено, и проклинаю всех и вся. Этот спорт, эту жестокость и его нескончаемую силу воли.

Это наваждение какое-то, но меня все больше затягивает в Тайгу.

В самую глубь.

В него.

И если я когда-то, быстро согласившись выйти замуж, влюбилась в красивую обертку, то теперь всей душой врастаю в то, что внутри. В его одержимость, безумие и в то, как Ярослав Загорский умеет любить…

И дружить, кстати тоже.

Вторую игру в Новом году посещают Авдеевы, и на трибунах я лично знакомлюсь с Мишей. Он оказывается симпатичным, высоким молодым человеком со светло-голубыми глазами и легкой ироничной улыбкой.

А ещё он мило относится к Ане, которая в розовом плюшевом платье выглядит очень хорошенькой, но, как всегда, сомневается не смотрится ли слишком большой.

Оба, в голос уверяем ее, что нет.

После выстраданной «Родиной» победы мы решаем поужинать все вместе, и этот вечер становится одним из лучших в моей жизни. Кавказ и Алтай тоже присоединяются, но без девушек.

Парни много рассказывают про хоккей и свое детство.

Все, кроме Загорского.

Он чаще всего отшучивается или дополняет, но выглядит вполне счастливым и очень привлекательным. В приглушенном свете ламп его грубоватые черты лица смягчаются, а обручальное кольцо неизменно сверкает.