Книга Это захват, Пышка, страница 2 – Ольга Дашкова

Думала, что это должно быть розыгрыш. Жанка, это точно Жанка, она всегда придумывает что-то за гранью разумного, в прошлом году на день рождения Маши она подговорила нанять аниматора в костюме бывшего Машиного мужа, тот вышел с плакатом и все умерли со смеху кроме Маши.

Жанка точно способна организовать похищение с багажником, она именно такой человек, у нее хватит фантазии и связей.

Я держалась за эту версию минут десять. Потом версия показалась глупой. Потому что десять минут, это уже не розыгрыш. И двадцать минут не розыгрыш. И то, как меня взяли четко, быстро, без лишних слов, это не аниматор и не подружкина выдумка. Это кто-то, кто умеет делать такие вещи.

Стало по-настоящему страшно.

Машина ехала долго. Я потеряла счет времени, в темноте, без телефона, без точки отсчета это происходит быстро. Сначала было много поворотов, город, светофоры, я чувствовала по движению. Потом дорога стала ровнее и машина набрала скорость. Трасса. Потом дорога стала хуже, машину начало потряхивать, наверно грунт, или старый асфальт, или и то и другое.

Я пробовала нащупать в темноте что-нибудь полезное. Нашла чехол от колеса, какой-то провод, пустую пластиковую бутылку. Ничего, что помогло бы открыть багажник изнутри или я не нашла, или его не было.

Устала кричать. Устала плакать.

Просто лежала и слушала двигатель и думала про Андрея, он сейчас, наверное, перезванивает, а ему никто не отвечает, и он не понимает что происходит. Подруги хватятся не сразу, они внутри, музыка громкая. Может, через полчаса хватятся, может, через час.

А потом подумала про белую подвязку с розовыми цветочками на бедре и про то что рассказывала об этом Андрею в тот момент, когда меня уже брали, и это было бы смешно, если бы не было так плохо.

Машина начала сбавлять скорость. Я почувствовала это всем телом, долгое замедление, потом неровный грунт под колесами, потом машина остановилась и двигатель заглох.

Тишина.

Такая тишина, которой я не слышала никогда. Плотная, живая, не городская. Снаружи что-то зашелестело, что-то далеко кричала ночная птица. Ни машин, ни голосов, ни фонарей, я это знала, потому что в щели багажника не просачивалось ни единого городского ответа.

Шаги.

Медленные, тяжелые, человек был один, он подходил к багажнику. Я сжалась, приготовилась не знала к чему, просто приготовилась. Щелкнул замок, крышка открылась.

Темнота снаружи была такой же, как внутри. Ночь, деревья, никакого освещения. Я почти ничего не видела. Только большой, плечистый, неподвижный силуэт.

Руки уверенно, без колебаний взяли меня, помогая выбраться. Большие руки, твердые, с характерной мозолью у основания пальцев правой, и это движение, вот это конкретное движение, которым он поддержал меня под локоть было знакомым так, что у меня остановилось дыхание.

Тело помнит то, что голова решила забыть.

Я стояла на ногах, нетвердо, затекло все, красное платье перекрутилось и задралось, фата съехала набок. Я смотрела на силуэт перед собой, пытался разглядеть лицо в темноте, не могла.

Но руки. Эти руки держали меня много раз. Пятнадцать лет назад. В другой жизни, когда мне было девятнадцать и я была другим человеком, более глупым, более доверчивым, более живым в каком-то смысле.

— Воронин? — голос вышел хриплым от слез и крика, но твердым.