Книга Шпора на сердце, страница 65 – Лисавета Челищева

Катя усмехнулась.

— Подожди, когда в саду появятся коты. Они будут ждать от тебя еды. Если не дашь, спокойной жизни тебе не будет.

Мы пошли обратно через дюны к старому корпусу больницы с высокими окнами, за которыми угадывались пальмы в кадках. Сад был диким, но ухоженным — кусты шиповника, астры, скамейки, увитые плющом. Там, на полянке у фонтана, сидели трое моих «соседей» по лечебнице: Илья, бывший пианист, который разучился играть после того, как сломал руку; Нина, женщина лет пятидесяти с синим маникюром; и Леонид, который постоянно разговаривал с кошками.

— Саша! — крикнул Илья, поднимая фанерную табличку с нарисованным улыбающимся котом. — У нас тут новый ритуал. Мы кормим Вискасом всех кошек, которые приходят, и записываем их имена в книгу. Сегодня была Мурка, она же Мурченок, она же сударыня Муркина.

Я рассмеялась от души. Эти ребята были такими милыми.

— А где книга?

— Вон там, на скамейке. Но ты можешь просто погладить, — сказал Леонид, пододвигая к себе полосатого кота. — Коты лучше всех чувствуют, кто хороший, а кто не очень их любит.

Я присела на корточки и протянула руку. Кот — большой, рыжий, с белым пятном на ухе — ткнулся носом в мои пальцы и зажмурился. Я почувствовала его тёплое дыхание на своей ладони.

— Малыш, — прошептала я. — Ты такой красивый.

Кот фыркнул и лизнул меня.

Я просидела с ними до сумерек. Разговаривали о пустяках — о том, как Нина учится печь пироги, как Илья хочет написать книгу о своём лечении, как Леонид мечтает о поездке на Байкал. О себе я не особо рассказывала. Ребята, спасибо им, не заставляли.

Когда стемнело, я попрощалась и пошла в свою палату. Она была маленькая, но окно выходило на море. Белые стены, кровать с серым покрывалом, стол и зеркало на тумбочке. Минималистично, но уютно.

Я села перед зеркалом.

Из него на меня смотрела девушка с пепельными блондинистыми волосами. Гладкими, ухоженными, спадающими на плечи.

Я провела пальцами по прядям. Мое новое отражение казалось мне ещё непривычным. Я покрасилась на второй день после приезда сюда. Попросила Катю принести краску и сказала, что это часть терапии. Она не стала задавать вопросов. Просто принесла.

— Привет, — прошептала я своему отражению. — Я тебя очень люблю. Всё будет хорошо. Ты сильная.

А кто ещё мне скажет эти слова?

Девушка в зеркале печально улыбнулась. Я коснулась щеки, провела пальцем по скуле. Словно проверяла, настоящая ли я.

Новый цвет волос. Новая жизнь. Я больше не рыжая. Я не моя мать. Я — та, кем я выбираю быть сама.

В дверь постучали, и вошла дежурная медсестра — не Катя, пожилая женщина со строгим лицом. Она поставила на стол пластиковый стаканчик и протянула мне две таблетки.

— Вечерние, Саш. Не забудь.

Я кивнула, взяла стаканчик и проглотила таблетки, запив водой. Медсестра проследила и ушла.

Я подождала минуту, прислушиваясь к шагам в коридоре, потом открыла ящик стола и достала книгу. Толстую, с замусоленной обложкой — старый детектив, который я взяла в библиотеке лечебницы.

На титульном листе было аккуратно вырезанное углубление. Я выплюнула таблетки на ладонь, чтобы пополнить свой тайник.

Я провела пальцем по таблеткам, спрятанным в тайнике, и ухмыльнулась.

Они думают, что я их пью. Но я знаю: мне никогда не нужны были эти таблетки. Мне нужно было другое — уехать, сменить картинку, перестать быть заложницей своего зеркала. Таблетки — это костыли, а я хотела научиться ходить сама. Я не говорила ни врачам, ни отцу. Принять таблетки — значит согласиться, что я нездорова. А это не так.