Книга Право одной ночи, страница 8 – Кая Вереск

Пока я сама не захочу.

От одной этой формулировки, от этой ленивой, оброненной будто невзначай уверенности мне хотелось то ли рассмеяться, то ли закричать. Он не сомневался ни на секунду. Он смотрел на меня и видел финал, до которого я ещё даже не дошла.

От камина тянуло теплом. Тени на стенах всё так же танцевали, дрова потрескивали, и где-то в глубине дома, едва слышно, тикали напольные часы, отсчитывая секунды моего добровольного плена. Я развернулась и направилась к двери, стараясь ступать бесшумно — привычка, выработанная за годы жизни в съёмных квартирах с тонкими стенами.

В коридоре меня уже ждали.

— Позвольте проводить вас в вашу комнату, — невысокая женщина в строгом сером платье говорила ровно, без эмоций. Лицо у неё было такое, словно она повидала сотню таких, как я, и ни одна не задержалась в этом доме дольше, чем требовалось хозяину. — Господин распорядился подготовить восточную спальню.

Восточная спальня оказалась просторной комнатой с высокими окнами, задёрнутыми сейчас плотными шторами цвета тёмного шоколада. Огромная кровать под балдахином, туалетный столик с зеркалом в резной раме, платяной шкаф, из которого, как я заметила, уже выглядывал край какого-то одеяния. Мой багаж — точнее, его отсутствие — здесь явно не считали проблемой.

— Господин просил передать, что ваш гардероб пополнят завтра, — произнесла женщина и замерла у порога, ожидая, кажется, вопросов.

Я вопросов задавать не стала. Кивнула, поблагодарила и закрыла за ней дверь.

Оставшись одна, я медленно обвела взглядом комнату. Красивая клетка, ничего не скажешь. Я подошла к окну, отдёрнула край шторы и выглянула наружу — темнота, мокрые ветви деревьев, ничего больше. Второй этаж, высоко. Спрыгнуть можно, но без толку — забор я уже видела, когда меня везли. Охрана наверняка тоже имеется.

Я отошла от окна и села на край кровати. Пружины мягко прогнулись подо мной, матрас оказался дорогим, упругим, созданным для долгих ночей без сна. В голове всё ещё звучал его голос — низкий, с хрипотцой, обволакивающий. «Я сделаю с тобой всё, что захочу. И поверь, когда ночь закончится, даже Грачёв покажется тебе ласковым любовником».

По коже пробежал холодок, хотя в комнате было тепло. Стянув с плеч плащ, выданный мне после аукциона, я осталась в одном платье — том самом, чёрном, с глубоким вырезом на спине.

Заставив себя подняться, я подошла к зеркалу. Из отражения на меня смотрела женщина, которую я с трудом узнавала. Растрёпанные волосы, уже без парика, рассыпались по плечам. Тушь чуть размазалась под левым глазом — то ли от напряжения, то ли от капель дождя, что попали на лицо по дороге. Помада давно стёрлась. Рука потянулась к отражению и коснулась холодного стекла.

— Ты сама выбрала это, — прошептала я. — Ты справишься.

В шкафу я нашла длинную шёлковую сорочку кремового цвета. Ткань была прохладной, скользкой, невесомой. Я сняла платье — то, что должно было стать моим оружием, а стало моим поражением, — и надела сорочку. Она легла на тело мягко, обтекая грудь и бёдра, и в этот момент я почувствовала себя странно незащищённой, будто сняла вместе с платьем последний слой брони.

Забравшись под одеяло, я выключила свет и уставилась в потолок. Сон не шёл. Каждый шорох за дверью, каждый шаг, раздававшийся где-то в коридоре, заставлял меня вздрагивать и прислушиваться. Князь дал слова, что не придёт, но я не знала его достаточно, чтобы верить.