Книга Развод в 55: Адвокат, защищайся сам!, страница 2 – Ксения Соболева

На кухонном столе лежала упаковка мягкого творога, которую Татьяна купила вечером. Она заметила её сразу, ещё из дверей, и остановилась. Галина Павловна последние полгода почти ничего не ела по утрам, но творог с двумя ложками тёплого молока принимала охотнее остального, поэтому Татьяна привыкла брать его всякий раз, когда видела знакомую упаковку в магазине. Вчера она снова положила одну в корзину, заплатила, принесла домой, поставила в холодильник, а вечером машинально достала на стол, чтобы не забыть утром согреть. Четыре месяца. Четыре месяца прошло, а руки продолжали жить там, где была ещё одна чашка на подносе, таблетки по часам и старческий голос из соседней комнаты.

Татьяна взяла упаковку и долго смотрела на напечатанную дату. Потом поставила обратно в холодильник, потому что выбрасывать нормальную еду ей всё ещё казалось расточительством, хотя сама творог не любила никогда. На дверце холодильника висел магнит с фотографией трёхлетней давности: они с Вадимом и Дарьей стояли на террасе какого-то ресторана в Сочи, куда муж неожиданно вытащил всю семью на четыре дня между двумя своими съёмками. Татьяна тогда нашла для Галины Павловны сиделку и всё равно звонила домой каждые два часа, а на второй день вернулась раньше одна, потому что свекровь перестала узнавать помощницу и попыталась выйти из дома. На фотографии Вадим обнимал жену за талию и улыбался широко, уверенно, именно той улыбкой, благодаря которой его хорошо принимала камера. Татьяна тоже улыбалась. Она только теперь вспомнила, что всё утро перед этим снимком провела у телефона, договариваясь с врачом.

До рассвета оставалось ещё несколько часов, но сон так и не вернулся. Татьяна сварила кофе, села у окна и посмотрела на тёмный сад за стеклом. Дом они купили двенадцать лет назад, когда Вадим впервые получил достаточно крупный гонорар за несколько сложных дел подряд и заявил, что всю жизнь мечтал просыпаться не под шум соседской дрели, а под птиц. Татьяне нравилась городская квартира, но Дарья тогда уже училась отдельно, свекровь ещё была бодрой и каждое воскресенье приезжала на обед, поэтому большой дом за городом показался красивой наградой за годы тесных комнат, ипотеки и экономии. Вадим собственноручно выбирал участок, ругался со строителями, спорил о ширине лестницы и потом два месяца всем рассказывал, что жена спасла интерьер, не позволив ему заказать тёмно-коричневую кухню. Тогда они смеялись над этим вместе. Удивительно, сколько вещей ещё недавно существовали как общие семейные истории и как быстро за последние месяцы превратились просто в предметы, расставленные по слишком большим комнатам.

На столе завибрировал телефон. Татьяна вздрогнула так резко, что пролила кофе на блюдце, но сообщение оказалось от Вадима, хотя сам он спал этажом выше. Видимо, отправил заранее или просыпался среди ночи и снова не помнил об этом. «Сегодня выезжаем в одиннадцать. Съёмка в два. Надень что-нибудь светлое, пожалуйста. Кира сказала, на фоне декораций лучше будет». Татьяна перечитала сообщение дважды, задержав взгляд на имени Киры. Орлова занималась Вадимом уже несколько лет: сначала организовывала отдельные выступления, потом помогла перезапустить его старую программу, договорилась о колонках, интервью, лекциях и наконец превратила человека, которого раньше узнавали преимущественно коллеги и обеспеченные клиенты, в хорошо знакомое телевизионное лицо. Вадим её ценил. Иногда, рассказывая о Кире, он употреблял профессиональное «мы» чаще, чем когда говорил о собственном доме, и Татьяна неоднократно ловила себя на раздражении, однако всегда стыдилась его — взрослый мужчина имеет право уважать хорошего специалиста, а взрослой женщине в пятьдесят пять лет особенно глупо искать признаки измены в каждом разговоре мужа с привлекательной коллегой.