Книга Развод в 55: Адвокат, защищайся сам!, страница 5 – Ксения Соболева

Кира появилась почти сразу. Она шла навстречу быстрым шагом, держа в одной руке планшет, в другой — картонный стакан с кофе, и одновременно успевала что-то говорить женщине с гарнитурой, следовавшей за ней. На Кире был серый брючный костюм, волосы собраны в низкий хвост, а из украшений Татьяна заметила только небольшие серьги. Никакой вызывающей молодости, никакой попытки выглядеть девочкой рядом с почти шестидесятилетним Вадимом. Кира была взрослой красивой женщиной лет сорока, и именно поэтому Татьяна всегда испытывала к собственной ревности ещё больше неприязни: обвинить такую в кокетстве было бы удобнее, если бы Орлова действительно кокетничала, но та работала.

— Отлично, вы вовремя, — сказала Кира, коротко улыбнувшись Татьяне, а затем сразу повернулась к Вадиму и поправила рукой край его пиджака возле микрофонной петли, хотя микрофона там пока не было. Движение получилось настолько привычным, что никто из них, кроме Татьяны, кажется, даже не заметил его. — Светлана уже здесь. Есть небольшое изменение: семейный блок поставили в середину, после истории программы. Финальный вопрос оставляем тот же.

— Какой финальный вопрос? — спросила Татьяна, прежде чем Вадим успел ответить.

Кира посмотрела на неё чуть дольше, чем требовал простой вопрос. Потом улыбка вернулась, совершенно профессиональная и достаточно приятная.

— Ничего страшного, Татьяна. Светлана спросит, что вы считаете главным секретом долгого брака. Это красивое завершение блока, после него сразу уходим на рекламу. Вадим говорил, вы прекрасно держитесь в кадре.

Татьяна перевела взгляд на мужа.

— Вадим много чего говорит, когда меня рядом нет, — заметила она и сама услышала в собственном голосе сухость, которой не собиралась добавлять. — Я отвечу как смогу. Репетицию семейной мудрости устраивать не хочется.

Кира тихо засмеялась, словно услышала удачную шутку. Вадим тоже улыбнулся и положил ладонь жене между лопаток, мягко подталкивая в сторону гримёрной.

— Именно поэтому всё будет нормально. Тебе не надо репетировать, Тань, — сказал он с той добродушной уверенностью, которой обычно успокаивал нервных клиентов перед эфиром. — Говори как есть. Ты у меня умеешь.

«У меня». Татьяна заметила это выражение, но не придала ему значения. За тридцать лет супруги обрастают огромным количеством мелких слов, которые при желании можно признать и нежностью, и собственничеством, смотря какое у человека настроение. Сегодня она решила считать его нежностью.

В гримёрной было тесно и слишком светло. Татьяне закрепили волосы, нанесли лёгкий тон, заставили снять серьги, потому что одна из них бликовала, а потом долго выбирали между двумя оттенками помады. Гримёрша, женщина примерно её возраста с ярко-рыжими волосами, несколько раз сочувственно спрашивала, не устала ли Татьяна, и рассказывала о собственной матери, которой недавно сделали операцию на колене. Разговор был бессмысленным, обычным, почти успокаивающим. Татьяна сидела перед зеркалом и наблюдала, как из отражения постепенно исчезает женщина, которая проснулась ночью от несуществующего голоса, а вместо неё возникает аккуратная жена известного человека — спокойное лицо, ровная кожа, приглушённые следы усталости под глазами.

Когда Татьяна вышла, Вадим стоял в коридоре рядом с Кирой. Они разговаривали тихо и оборвали разговор почти одновременно, увидев её. Сам по себе этот жест мог ничего не значить: люди постоянно замолкают, когда подходит тот, о ком не хотят говорить или при ком разговор теряет смысл, однако Татьяна почувствовала маленькое неприятное движение под рёбрами. Кира первой подошла ближе и оглядела её внимательно, оценивающе.