Книга Хозяин Деревни, страница 58 – Рина Беж

— Давай.

Ну, правда же, не могу.

И смех, и грех. Кто посмотрит… взрослая же баба… а веду себя по-идиотски.

— Альберт…

Выходит просительно, но уж лучше так, чем…

— Я жду.

Непреклонно. И взгляд глубокий, не позволяющий отказаться.

Компромисс. Скашиваю глаза на салфетницу, ну не об штаны же вытирать. Хотя сейчас я уже и на это готово.

— Эльза.

Эльза, не Эля. Разница бьет по нервам, хотя интонация его голоса не меняется.

Да и черт с тобой. Выдыхаю и вкладываю в его открытые ладони свои.

Сопротивляться? Ему? Нет. Не выходит.

— Умница, — бархатные нотки, как теплый плед, который накидывают на озябшие плечи. И пусть мне до сих пор жарко, невыносимо жарко, на душе становится легче. — А теперь слушай меня.

Гольдман слегка подается вперед, чтобы поставить локти на стол. При этом рук так и не разъединяет. Держит аккуратно, но крепко. Захочу вырваться, не смогу.

— Я знаю, что тебе нравлюсь, — говорит негромко.

Обличительное начало.

Сбегаю от пронзительного взгляда и фокусируюсь на его губах. Красивых мужских губах… от вида которых мир переворачивается с ног на голову.

— А ты нравишься мне. Сильно нравишься, Эля, — произносит новую фразу ровно, без всякого смущения. И вдруг интересуется. — Ты же чувствуешь между нами химию?

Химию…

Какое четкое определение. Лучше и не скажешь.

Прикусываю щеку изнутри и усилием воли заставляю себе сидеть ровно, расслабиться и не ерзать.

Да куда там. Альберт, будто специально, не помогает. Проводит шершавой подушечкой пальца по тыльной стороне ладони, запуская мурашки, и все здравое в голове вмиг отключает.

Живот отзывается сладким спазмом, дыхание срывается.

— Чувствую.

Поздно играть в несознанку.

Да и смысл?

— Хорошо. Я рад, что этот момент мы прояснили, — улыбается. — Теперь, что касается твоего волнения.

Опять, словно фокусник, ловит мой взгляд и не отпускает. А я читаю в его глазах то самое выражение: мол, доверься мне, мы во всем разберемся.

И слова точь-в-точь.

— Эля, выскажи все, как есть. Просто начни говорить.

Просто начать говорить?

Сглатываю и осматриваю комнату, не зная, за что зацепиться.

Мы сидим в гостиной за небольшим круглым столом. Накрытым на двоих. Гольдман будто предчувствовал этот разговор, попросил Серафиму организовать нам ужин здесь, а им на растерзание с Томилиным оставил кухню.

И вот Альберт предлагает говорить, как есть… а я не могу. Не могу признаться ему в том, что в моей голове, некогда представлявшей из себя чистую, идеально убранную комнату, случился жуткий кавардак. И мне приходится барахтаться в нем, пытаясь преодолеть беспомощность и постоянную необузданную тягу к нему.

Как я должна об этом говорить?

— Я… не могу, — сознаюсь беспомощно.

Альберт смотрит тепло, но так, что четко понимаю: не отступит.

— Зато я могу. Знаешь, что с тобой происходит?

Лучше бы он этого не знал. Но разве танк, прущий напролом, остановишь?

— Ты меня хочешь. Но при этом боишься… — не успеваю ответить, как он сам продолжает. — Не меня. Нет, Эля. Боишься чего-то другого. Объясни мне, чего? Это из-за тех уродов? Неприятные ассоциации. Или что тебя на самом деле пугает?

Усмехаюсь. Прячу глаза за ресницами и мотаю головой. Предпринимаю новую попытку освободить руки… и на этот раз Альберт отпускает. Точно чувствует, что сейчас так правильно. Так нужно… мне.